Даниил Тарабукин — корреспондент в редакции «Аргументы и Факты», о выборе профессии,
ее сложностях и целях на будущее.
ее сложностях и целях на будущее.
— Что вдохновило тебя выбрать профессию журналиста?
— В четыре года я оказался в своей районной газете, у меня там мама работала верстальщицей. И я понял, что мне прям зашло. Мне понравилась движуха и то, как люди от нее кайфуют. А еще мне понравилось ощущение какого-то бесконечного алярма, когда всегда есть, что делать, и нет рутины. И я такой: «блин, прикольно, надо присмотреться». А в восемь лет я попал на детское телевидение, и все, как говорится, тут Остапа понесло.
Но все-таки сильную роль сыграло то, что я попал в 2015 году на медиафорум в «Артек». Я там и понял, что хочу остаться в профессии.
Интересно, что у меня вся семья — технари. Я им про журналистику говорю, а они на меня смотрят, как итальянская мафия на предателей. Им мое решение показалось нестандартным, потому что близкие думали, что я все-таки технарем буду, но нет.
— Как ты справляешься со стрессом, связанным с жесткими сроками?
— Я раньше был редактором сайта. И там, на самом деле, сроки были крайне жесткие. Тогда было тяжко, и эмоционально я прям чувствовал себя выжатым после каждой смены. Сейчас, когда я перешёл в авторы, я не чувствую жёсткого давления.
Может быть, это моя любовь к работе дает отдыхать. Я всем говорю, что я очень люблю свою работу. И когда я делаю контент , то чувствую, что кайфую. Вот сейчас у меня есть время на себя, а завтра я опять займусь своей любимой работой (разговор шел в воскресенье — прим. авт.).
— Как ты находишь, выбираешь тему для своих статей?
— В региональной прессе темы шли из пресс-релизов и маленьких районных групп в VK или Telegram-каналов. То есть просто ты видишь пост жителя и начинаешь крутить тему. Иногда выходит заметка, иногда целая статья.
В федеральной журналистике все-таки это организовано чуть-чуть по-другому. Telegram-каналы и паблики никуда не делись, мы их тоже много читаем. Но часть тем тут выкручивается с экспертами из новостной повестки, что-то приходит к тебе на уровне озарения, когда ты читаешь пост или чью-то статью.
Понятно, что некоторые материалы не пишутся, темы отсеиваются по тем или иным причинам, но значительный процент идей получается реализовать. Бывают и забавные ситуации, когда ты пишешь по одной теме материал, сделал половину или почти всю работу, а потом понимаешь: «Все фигня, мы повторяемся, вот есть свежий поворот». И все уходит на переделку. Это тоже нормальная практика.
К слову, когда ты учишься, то тему придумать сложно, это дается с большим трудом. А когда начинаешь работать и попадаешь в поток, то идеи и темы идут сами по себе.
— А были у тебя когда-нибудь конфликты из-за твоих материалов? И как ты с ними справлялся?
— Ярких конфликтов, наверное, не было. Но в моем понимании главное — найти компромиссы. Иногда, когда материал потенциально конфликтный, нужно просто взвесить то, стоит ли такой материал делать или нет. Иногда лучше не делать.
— Как ты проверяешь достоверность информации, прежде чем опубликовать её?
— Когда я работал в региональной прессе, то так или иначе прозванивал источники, пресс-службы и так далее. А потом уже было на что ориентироваться. ВНовосибирске в целом очень контактные пресс-службы, они могут проверить инфу и подсказать, было что-то или нет. Иногда везет и можно добраться до первоисточника и с ним поговорить.
На федералке все иначе. Во-первых, потому что инфу зачастую проверили до тебя, либо ты видишь ее в каких-то достаточно достоверных источниках. Но иногда бывает, что тема хорошая, а подтверждения нет. Тогда приходится ориентироваться на свое журналистское чутье.
А еще не стоит забывать, что над любым автором стоят редакторы. И если есть сомнения, то всегда можно пойти к ним. И вот они и будут арбитрами в вопросе того, делать или нет статью, и как ее делать.
— Какая твоя любимая часть журналистской работы?
— Моя любимая часть журналистской работы приходит мне два раза в месяц на карту. Шучу. На самом деле я очень люблю писать, особенно ценю тот момент, когда у меня весь материал собран, и я сажусь за текст, начинаю облекать информацию в какую-то форму. Это и есть настоящий кайф. А еще я искренне люблю очные интервью. Это, во-первых, возможность познакомиться с человеком. Во-вторых, это возможность получить какую-то информацию, которую по телефону тебе могут не сказать. А еще ты можешь в моменте задать какие-то вопросы, которые тебе интересны. Это очень круто.
— А как ты считаешь, как изменилась роль журналистики в эпоху цифровых технологий?
— Мы так или иначе, но уходим в социальные медиа. Сейчас все СМИ генерируют свой продукт как мультиформатную историю. Например, я пишу текст на сайт или в газету, а после он в усеченном виде идет в Telegram, видеоотдел берет кадры и монтирует шортс для ютуба.
Думаю, классические СМИ еще долго не умрут, потому что в них есть потребность аудитории. Сейчас мы все ходим за оперативной информацией и новостями в тот же Telegram, а за их вдумчивым и достоверным разбором — в СМИ. И раз этот симбиоз сейчас работает, то, вероятно, журналистика еще будет жить.
— Какие навыки ты считаешь более важными для успешного журналиста?
— Упорство, находчивость и в какой-то мере удачу. А еще хорошо иметь длинный язык и быть девочкой.
— Существует ли гендерное различие в журналистике?
— Сейчас гендерный состав примерно равен, но на дистанции 30-35 лет мы, наверное, придём к тому, что журналистика будет женской профессией. Реально много женщин приходит в медиа. И в этом ничего плохого нет.
И в мире медиа у женщин есть свои плюсы. Все-таки женский шарм, умение располагать или вовремя «сыграть в блондинку» и прочее могут помочь в работе.
При этом, что самое главное, все эти черты не отменяют профессионализма и исполнительности. А с этим у женщин все в порядке и иногда даже лучше, чем у мужчин. К слову, мой текущий редактор отдела — женщина, на прошлых местах работы главными редакторами были женщины. И проблем работать под их началом я не вижу, потому что профессиональных вопросов к ним никогда не было.
— А были у тебя когда-либо опасные ситуации во время выполнения работы?
— На самом деле нет, не было, потому что большая часть современной журналистской работы делается из дома или из офиса, выездной работы стало значительно меньше. Однако это моя история. У меня есть коллеги — военные корреспонденты. У них, конечно, из-за специфики разные истории бывают.
— Как ты поддерживаешь баланс между личной жизнью, профессиональными обстоятельствами?
— Честно говоря — отвратительно. Я на работе часов по 12 в день торчу периодически. Около семи утра сажусь за нее и заканчиваю в семь вечера, но бывает и дольше остаюсь. Плюс переезд в Москву дает о себе знать — большая часть моих друзей осталась в Новосибирске, да и родные у меня живут в Сибири. Вот и получается, что звонить им приходится буквально в перерывах между работой.
И эта проблема с балансом, наверное, так или иначе у всех есть. В какой-то момент жизни я разговаривал со своей начальницей на одном из мест работы. Я у неё спрашиваю: «Слушай, а какой твой любимый продуктовый?» Она говорит: «Лента». Я спрашиваю: «Почему “Лента”?» Она отвечает: «Потому что работает 24 часа в сутки». Тогда я этот ответ не понял…
А еще была история в НГУ. Как-то к нам приходили с лекцией представители ТАСС. И на вопрос о зарплате в профессии один из них дал очень емкий ответ: «Деньги у тебя будут, а времени тратить их — нет».
— Какие у тебя планы на будущее в профессиональном пространстве?
— Плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Так что я хочу стать главным редактором. В медиа сейчас есть огромные возможности для развития, есть, что делать, а толковых специалистов и профессионалов всегда не хватает, даже в Москве. И вот мне хочется стать таким толковым, крутым, профессионалом, который будет свои деньги получать не просто так. Так что сейчас, наверное, мне хотелось все-таки получить какие-то навыки медиаменеджмента.
— Какие у тебя планы на выбор будущих тем для статей? То есть ты хочешь остаться также вот в политике или что-то попробовать новое?
— Я очень люблю тему политики и пока есть возможность работать, то я планирую работать в этой теме. Прежде я немного работал с экономикой, это классный опыт, мне понравилось, мне это дало свои преимущества, я работал и с бытовыми темами в региональной прессе, но вот отдел политики — это то, что мне нравится.
— А какой бы ты совет дал начинающим журналистам?
— Самое главное — найти то издание, которое нравится тебе по духу, коллективу и по тому, что ты делаешь в нём. Сейчас есть огромное количество разных СМИ с конкурентной зарплатой, но с разными взглядами. Так что найти то место, где тебе хорошо, где ты себя чувствуешь своим — это самое ценное.
—Ты можешь называть себя успешным журналистом?
— Пока нет. Я ещё не чувствую, что я полностью реализовал себя как спец. Когда я начну ощущать реализацию большей части своих хотелок, то тогда, наверное, смогу. Пока же я чувствую, что мне есть, куда расти, и я все еще оцениваю себя как автора, подающего надежды.
— Чтобы ты сказал себе в школьные годы, когда ты был маленьким, будучи уже сейчас взрослым?
— Каждая вторая тарелка супа будет лишней в жизни. И в журналистику идти, не бойся, кайфанешь.
Беседовала Елизавета Колесникова
— В четыре года я оказался в своей районной газете, у меня там мама работала верстальщицей. И я понял, что мне прям зашло. Мне понравилась движуха и то, как люди от нее кайфуют. А еще мне понравилось ощущение какого-то бесконечного алярма, когда всегда есть, что делать, и нет рутины. И я такой: «блин, прикольно, надо присмотреться». А в восемь лет я попал на детское телевидение, и все, как говорится, тут Остапа понесло.
Но все-таки сильную роль сыграло то, что я попал в 2015 году на медиафорум в «Артек». Я там и понял, что хочу остаться в профессии.
Интересно, что у меня вся семья — технари. Я им про журналистику говорю, а они на меня смотрят, как итальянская мафия на предателей. Им мое решение показалось нестандартным, потому что близкие думали, что я все-таки технарем буду, но нет.
— Как ты справляешься со стрессом, связанным с жесткими сроками?
— Я раньше был редактором сайта. И там, на самом деле, сроки были крайне жесткие. Тогда было тяжко, и эмоционально я прям чувствовал себя выжатым после каждой смены. Сейчас, когда я перешёл в авторы, я не чувствую жёсткого давления.
Может быть, это моя любовь к работе дает отдыхать. Я всем говорю, что я очень люблю свою работу. И когда я делаю контент , то чувствую, что кайфую. Вот сейчас у меня есть время на себя, а завтра я опять займусь своей любимой работой (разговор шел в воскресенье — прим. авт.).
— Как ты находишь, выбираешь тему для своих статей?
— В региональной прессе темы шли из пресс-релизов и маленьких районных групп в VK или Telegram-каналов. То есть просто ты видишь пост жителя и начинаешь крутить тему. Иногда выходит заметка, иногда целая статья.
В федеральной журналистике все-таки это организовано чуть-чуть по-другому. Telegram-каналы и паблики никуда не делись, мы их тоже много читаем. Но часть тем тут выкручивается с экспертами из новостной повестки, что-то приходит к тебе на уровне озарения, когда ты читаешь пост или чью-то статью.
Понятно, что некоторые материалы не пишутся, темы отсеиваются по тем или иным причинам, но значительный процент идей получается реализовать. Бывают и забавные ситуации, когда ты пишешь по одной теме материал, сделал половину или почти всю работу, а потом понимаешь: «Все фигня, мы повторяемся, вот есть свежий поворот». И все уходит на переделку. Это тоже нормальная практика.
К слову, когда ты учишься, то тему придумать сложно, это дается с большим трудом. А когда начинаешь работать и попадаешь в поток, то идеи и темы идут сами по себе.
— А были у тебя когда-нибудь конфликты из-за твоих материалов? И как ты с ними справлялся?
— Ярких конфликтов, наверное, не было. Но в моем понимании главное — найти компромиссы. Иногда, когда материал потенциально конфликтный, нужно просто взвесить то, стоит ли такой материал делать или нет. Иногда лучше не делать.
— Как ты проверяешь достоверность информации, прежде чем опубликовать её?
— Когда я работал в региональной прессе, то так или иначе прозванивал источники, пресс-службы и так далее. А потом уже было на что ориентироваться. ВНовосибирске в целом очень контактные пресс-службы, они могут проверить инфу и подсказать, было что-то или нет. Иногда везет и можно добраться до первоисточника и с ним поговорить.
На федералке все иначе. Во-первых, потому что инфу зачастую проверили до тебя, либо ты видишь ее в каких-то достаточно достоверных источниках. Но иногда бывает, что тема хорошая, а подтверждения нет. Тогда приходится ориентироваться на свое журналистское чутье.
А еще не стоит забывать, что над любым автором стоят редакторы. И если есть сомнения, то всегда можно пойти к ним. И вот они и будут арбитрами в вопросе того, делать или нет статью, и как ее делать.
— Какая твоя любимая часть журналистской работы?
— Моя любимая часть журналистской работы приходит мне два раза в месяц на карту. Шучу. На самом деле я очень люблю писать, особенно ценю тот момент, когда у меня весь материал собран, и я сажусь за текст, начинаю облекать информацию в какую-то форму. Это и есть настоящий кайф. А еще я искренне люблю очные интервью. Это, во-первых, возможность познакомиться с человеком. Во-вторых, это возможность получить какую-то информацию, которую по телефону тебе могут не сказать. А еще ты можешь в моменте задать какие-то вопросы, которые тебе интересны. Это очень круто.
— А как ты считаешь, как изменилась роль журналистики в эпоху цифровых технологий?
— Мы так или иначе, но уходим в социальные медиа. Сейчас все СМИ генерируют свой продукт как мультиформатную историю. Например, я пишу текст на сайт или в газету, а после он в усеченном виде идет в Telegram, видеоотдел берет кадры и монтирует шортс для ютуба.
Думаю, классические СМИ еще долго не умрут, потому что в них есть потребность аудитории. Сейчас мы все ходим за оперативной информацией и новостями в тот же Telegram, а за их вдумчивым и достоверным разбором — в СМИ. И раз этот симбиоз сейчас работает, то, вероятно, журналистика еще будет жить.
— Какие навыки ты считаешь более важными для успешного журналиста?
— Упорство, находчивость и в какой-то мере удачу. А еще хорошо иметь длинный язык и быть девочкой.
— Существует ли гендерное различие в журналистике?
— Сейчас гендерный состав примерно равен, но на дистанции 30-35 лет мы, наверное, придём к тому, что журналистика будет женской профессией. Реально много женщин приходит в медиа. И в этом ничего плохого нет.
И в мире медиа у женщин есть свои плюсы. Все-таки женский шарм, умение располагать или вовремя «сыграть в блондинку» и прочее могут помочь в работе.
При этом, что самое главное, все эти черты не отменяют профессионализма и исполнительности. А с этим у женщин все в порядке и иногда даже лучше, чем у мужчин. К слову, мой текущий редактор отдела — женщина, на прошлых местах работы главными редакторами были женщины. И проблем работать под их началом я не вижу, потому что профессиональных вопросов к ним никогда не было.
— А были у тебя когда-либо опасные ситуации во время выполнения работы?
— На самом деле нет, не было, потому что большая часть современной журналистской работы делается из дома или из офиса, выездной работы стало значительно меньше. Однако это моя история. У меня есть коллеги — военные корреспонденты. У них, конечно, из-за специфики разные истории бывают.
— Как ты поддерживаешь баланс между личной жизнью, профессиональными обстоятельствами?
— Честно говоря — отвратительно. Я на работе часов по 12 в день торчу периодически. Около семи утра сажусь за нее и заканчиваю в семь вечера, но бывает и дольше остаюсь. Плюс переезд в Москву дает о себе знать — большая часть моих друзей осталась в Новосибирске, да и родные у меня живут в Сибири. Вот и получается, что звонить им приходится буквально в перерывах между работой.
И эта проблема с балансом, наверное, так или иначе у всех есть. В какой-то момент жизни я разговаривал со своей начальницей на одном из мест работы. Я у неё спрашиваю: «Слушай, а какой твой любимый продуктовый?» Она говорит: «Лента». Я спрашиваю: «Почему “Лента”?» Она отвечает: «Потому что работает 24 часа в сутки». Тогда я этот ответ не понял…
А еще была история в НГУ. Как-то к нам приходили с лекцией представители ТАСС. И на вопрос о зарплате в профессии один из них дал очень емкий ответ: «Деньги у тебя будут, а времени тратить их — нет».
— Какие у тебя планы на будущее в профессиональном пространстве?
— Плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Так что я хочу стать главным редактором. В медиа сейчас есть огромные возможности для развития, есть, что делать, а толковых специалистов и профессионалов всегда не хватает, даже в Москве. И вот мне хочется стать таким толковым, крутым, профессионалом, который будет свои деньги получать не просто так. Так что сейчас, наверное, мне хотелось все-таки получить какие-то навыки медиаменеджмента.
— Какие у тебя планы на выбор будущих тем для статей? То есть ты хочешь остаться также вот в политике или что-то попробовать новое?
— Я очень люблю тему политики и пока есть возможность работать, то я планирую работать в этой теме. Прежде я немного работал с экономикой, это классный опыт, мне понравилось, мне это дало свои преимущества, я работал и с бытовыми темами в региональной прессе, но вот отдел политики — это то, что мне нравится.
— А какой бы ты совет дал начинающим журналистам?
— Самое главное — найти то издание, которое нравится тебе по духу, коллективу и по тому, что ты делаешь в нём. Сейчас есть огромное количество разных СМИ с конкурентной зарплатой, но с разными взглядами. Так что найти то место, где тебе хорошо, где ты себя чувствуешь своим — это самое ценное.
—Ты можешь называть себя успешным журналистом?
— Пока нет. Я ещё не чувствую, что я полностью реализовал себя как спец. Когда я начну ощущать реализацию большей части своих хотелок, то тогда, наверное, смогу. Пока же я чувствую, что мне есть, куда расти, и я все еще оцениваю себя как автора, подающего надежды.
— Чтобы ты сказал себе в школьные годы, когда ты был маленьким, будучи уже сейчас взрослым?
— Каждая вторая тарелка супа будет лишней в жизни. И в журналистику идти, не бойся, кайфанешь.
Беседовала Елизавета Колесникова
