Елена Отмахова – тележурналист и редактор
с большим стажем работы, главный редактор изданий «АиФ Томск», «АиФ на Оби» и «Московский комсомолец» в медиахолдинге «СибФМ».
с большим стажем работы, главный редактор изданий «АиФ Томск», «АиФ на Оби» и «Московский комсомолец» в медиахолдинге «СибФМ».
– Как вы пришли к тому, что хотите заниматься именно журналистикой?
– Решение заняться журналистикой пришло ко мне в старших классах. До этого я училась в физико-математическом специализированном классе. После того как меня отправили на олимпиаду по литературе, при чем случайно, я в ней победила. Получилось, что это не совсем было запланировано. Сначала я написала сочинение в школе, меня отметили, а потом отправили на районную олимпиаду города Кемерово, там я тоже победила. Все удивились: оказывается, у девочки есть литературные способности. Хотя это было не удивительно, потому что у нас в роду было очень много людей, которые имели дело с языком. Например, у меня тётя – заслуженный педагог по русскому и литературе. Еще у нас есть немножко дворянские корни, так что если брать дедов-прадедов и так далее, то у нас даже писали дворянские романы. Ну, и вот поступила я получается, после 11 класса в университет, и уже на первом курсе я попала на областное телевидение в Кузбассе.
– Опишите свой карьерный путь, сколько вы уже находитесь в медиасфере?
– В конце 90-х – начале 2000-х у нас проходил отбор на областной канал, он только открылся и начинал работать, нужны были молодые горящие глаза, которые готовы бегать с микрофоном. Это было, страшно представить, около 25 лет назад. Долгое время работала на телевидении, из этих 25 лет. В один прекрасный момент немножко устаёшь от такой сильной публичности, потому что телевидение – это большой отъем энергии. Быть на экране довольно трудно, и со временем как-то всё пришло в то, что я ушла в интернет и печать. Я была ведущим программы, редактором программы, шеф-редактором на Тюменском телеканале. В интернет я ушла, наверное, последние, ну, может быть лет семь. Так получилось, что меня позвали главным редактором газеты «Вечерний Новосибирск», собственно говоря, на мне она и закончилась. Когда я ушла, её уже перестали выпускать. Это легендарная газета для города Новосибирска. Эта газета в советское время была в каждом доме. Со временем я переключилась на интернет, потому что в медиахолдингах, как правило, есть и газетные версии и интернет-издание.
– С какими сложностями вам пришлось столкнуться?
– Сложностей было много. В том плане, что в любой профессии есть сложности. Нет такого, что ты «пришел-увидел-победил». Сложности есть всегда и везде. Если брать телевидение, то прежде всего здесь нужно иметь пробивной характер, уметь пробираться, прорываться. Часто нужны эксклюзивные съемки, которые не просто лежат на поверхности, их нужно достать, найти что-то. Так как я много лет была криминальным журналистом, то сложности были связаны еще и с личной безопасностью: было такое, что на меня, и кидались и чего только не было в судах!
Если говорить о редакторстве. Редактором ты сразу не станешь, для этого нужно проделать большой путь. В каждом направлении есть свои сложности, но если брать в общем, то нужно никогда не опускать руки, идти к своей цели, то есть прорываться надо. Прежде всего нужен прорывной характер.
– Какое у вас образование? Как вы считаете, нужен ли журфак при работе в СМИ?
– Я поступила в Кемеровский государственный университет, на очное обучение. Но уже на втором курсе, даже в конце первого, я попала на телевидение. При этом у меня было сложное финансовое положение, я работала ночной официанткой, а днём я еще к тому же стала работать на телевидении. Это для меня было безумно интересно. Конечно же, у меня были проблемы с посещаемостью. Вот первый курс я на отлично закончила, а дальше у меня начались проблемы.
Я сдавала экзамен, с комиссиями, у меня было много пропусков. В общем у меня были большие проблемы с посещаемостью, потому что я работала. В моем университете очень плохо относились к пропускам. Тогда нас было много таких студентов, которые попали на телевидение и у которых были аналогичные проблемы. Все мы потянулись в Томский государственный университет. Я тоже перевелась в ТГУ на заочную форму обучения и работала на телевидении. В итоге его я и окончила.
Нужно ли образование? Это очень дискуссионный вопрос. Безусловно я считаю, что высшее образование нужно, но я бы не сказала, что это должна быть журналистика. Что такое образование журналистское? Это комплекс дисциплин, всего понемногу: экономики чуть-чуть и большой пласт русского и литературы. Безусловно, что касается начитанности, правописания, конечно это очень важные вещи, и они должны быть. Но вообще, образование журналиста оно такое посредственное, какая-то смесь разных наук, но всего понемногу. В мое время, когда я пришла, работать на телевидение, было очень много историков, которые пришли работать. Собственно говоря, им грамотность и начитанность тоже позволяли работать в этой сфере. Также представители романо-германской филологии, кто учил языки. Образование нужно, но сказать, что это должна быть именно журналистика, я бы не сказала, потому что когда вы придете в редакцию, вам скажут: «забудьте, что вы учили и учитесь по-новому».
– Что входит в ваши обязанности?
– На данный момент в медиахолдинге «СибФМ» я работаю 4 года. Я редактор трех газет: «АиФ Томск», «АиФ на Оби» и «Московский комсомолец». У нас выделены печатные направления именно таким образом.
– Как часто Вы используете нейросети в своей работе? В чем они вам помогают? Грозит ли журналистике замена ИИ?
– Да, периодически используется искусственный интеллект. Ну, наверное, сегодня искусственный интеллект используется во всех сферах деятельности, будь то журналистика, не журналистика. Но смотрите, ситуация такая, если мы делаем какие-то серийные товары, то это – ИИ. Если мы делаем эксклюзив, фаберже или еще что-то, то здесь искусственный интеллект не заменит человека. Искусственный интеллект хорош для рерайтов, для того, чтобы один текст выдать ещё раз на второе СМИ. В таких случаях искусственный интеллект используется, когда нужно «отрерайтить». Но если мы говорим про эксклюзивы, про настоящую журналистику, то ты находишь героя, ты общаешься, собираешь информацию, и на основе этого выдаешь статью. Я вообще на больших формах специализируюсь сейчас, не на маленьких, и, соответственно, ты из всего этого делаешь произведение. На самом деле оно и приносит больше просмотров, лайков. Когда всё под копирку, когда все одно и тоже – ну, этим нужно затыкать дыры, грубо говоря, но эксклюзивный продукт, он всегда ценился.
– Какие сервисы вы могли бы порекомендовать?
– Я бы посоветовала пользоваться российскими нейросетями, а не зарубежными. Потому что на самом деле пока этот вопрос не изучен, даже что касаемо авторских прав сегодня, вполне возможно, что через несколько лет появится и бизнес на нейросетях, допустим, что касается изображения: может их могут идентифицировать, из какой они нейросети, соответственно тогда встанет вопрос об авторском праве. Я бы рекомендовала пользоваться ими с умом и с осторожностью, надо думать. Просто сесть на нейросеть, чтобы она все за тебя делала, мне кажется это глуповато. Если есть какая-то необходимость в этом, то наверное да. В журналистике это касается только фотографий, когда у тебя нет реального фото, чтобы закрыть, пока используется нейросеть. Рекомендовать не буду ничего, это личное дело каждого.
– К нам в вуз приходили разные спикеры, с радио и с газет. И все говорят про то, что если мы хотим идти в журналистику, то не должны рассчитывать на большие зп. Что вы по этому поводу думаете? Позволяет ли ваша профессия жить в достатке ?
– Ну что значит в достатке? Вот слово достаток оно очень размытое: кому-то хватает печеньки с чаем, кому-то надо кабриолет.. Запросы у всех разные, поэтому я не знаю, что значить жить в достатке, ну на хлеб с маслом хватает. Хочу отметить, что наша профессия не самая высоко оплачиваемая. Если взять экономистов, юристов, то они, наверное, получают больше, чем журналисты. Но опять же, Вы же понимаете, что есть Соловьёв, который получает миллионы, а есть местный уровень журналистики. Везде и всегда нужно работать. Чем больше ты работаешь, тем больше у тебя денег. Если сидеть: «Ой, ну вон там мне нейросеть все напишет, а я отдохну». Тогда и на хлеб с маслом не хватит.
– Отслеживали ли вы за собой, что у вас развилось мышление журналиста? Например, способность в бытовых вещах замечать инфоповоды или частое сомнение в информации
– Да, действительно, есть такое понятие мышления журналиста. Когда училась в университете и попала на телевидение, у нас там был мэтр, такое местное телевидение. И мне сказали: «Лена, ты вот идёшь по улице, и у тебя тема валяется под ногами». Я тогда ходила- ходила, думаю, «как валяется под ногами?». Сейчас я понимаю, что он имел ввиду. То есть ты можешь встретить интересного собеседника в маршрутке, ты можешь увидеть листовку какую-то, которую можно развить, узнать, что это за тема и сделать её.
Кроме того, я периодически, как криминальный журналист, получаю «люлей». Приведу пример: буквально сейчас будет рассматриваться в суде дело. Я шла домой вечером с работы, по улице Дуси-Ковальчук. Стоит машина на тротуаре с тонированными стёклами, и музыка из неё орёт. Машина тонированная, без номеров. Я думаю, что за машина такая, сфотографировала. Как раз готовила тогда репортаж про автохамов. Высовывается мужик из машины и кричит: «Лошадь, что ты фотографируешь». Я ему сказала: «Вы знаете, в гаи сейчас разберутся, кто из нас лошадь», и пошла дальше. Этот мужчина меня догнал, он меня лазерной указкой или прицелом вёл. Потом я зашла в грильницу, он забежал туда, схватил меня за шею. Вот, пожалуйста, сейчас будет рассматриваться дело. Я думаю, это тоже из серии того, что я «нашла тему на дороге».
– Есть ли у вас возможность творчески выражаться в работе? Как именно?
– Я уже столько лет в профессии, что значит творчески выражаться? Я всегда старалась работать не на плохую оценку. Я всегда старалась, если я бралась за что-то, я копала, сидела искала информацию, ходила куда-то. То есть я считаю, что так и надо. Нельзя лениться. «А сейчас я напишу какую-нибудь заметку»... ну и не прочитает твою заметку никто. Нужно, чтобы глаз горел.
– Как вы считаете, отличный журналист – это как?
– Для меня отличный журналист – это человек, который горит своим делом, который не поленится. То есть можно «А сейчас есть информация, напишу и все». А можно сделать дополнительный звонок, узнать что-то, к кому-то обратиться, сделать запрос. Кроме того, это чревато последствиями, если ты поленишься, может быть какой-нибудь судебный иск или ещё что-нибудь. Это даже не отличный журналист, это не бракодел, потому что если ты сделаешь что-то плохо, оно ещё может тебе вернуться ответственностью юридической или ещё какой-то. Вот, наверное, это и значит отличный журналист, который не ленится.
– Часто ли вы сталкиваетесь со стрессовыми ситуациями?
– Как часто я испытываю стресс? Ну, когда мужчина за мной бежал и начал меня душить, фактически это стрессово было, криминальная журналистика, она вообще стрессовая. Ещё я пишу про культуру, так как я многофункциональный журналист, но про культуру писать проще. Что касается каких-то проблемных тем социальных, где все плохо, где остросюжетные какие-то материалы, там практически все время сталкиваешься со стрессом.
– Расскажите о самых ярких неудачных случаях в работе и самых выбивающихся из привычных вам.
– За все годы работы сколько их только не было. Про неудачи: Помню, однажды я тогда работала в life news канале, и он основывался на том, что писались прямые эфиры. Корреспондент выходил и рассказывал что-то с места событий в живом формате, они делали следующим образом: либо это было реальное включение, для этого использовалось специальное оборудование с телефоном, связь с Москвой, либо они записывались заранее. Работали иногдафактически в круглосуточном режиме. А у меня ребёнок заболел, мне надо было дочку к врачу записать. Думала уйду пораньше с работы и тут раз: Москва пишет – срочно, нам нужно прямое включение на большевистской, там 40 машин, большая пробка, авария. А я была лицом канала, нельзя было взять просто любого человека. Это могла сделать только я. Ну, я думаю, ладно, что делать то? Поехали. Но я хотела успеть к врачу с ребёнком и для этого можно было записать эфир и отправить в Москву. Я решила выйти быстро в прямой эфир, обежала эту очередь, нашла людей. Продюсера не было, мы работали только с оператором. Я и продюсер, и все. У Москвы было много регионов в очереди, я ждала начала эфира около получаса. В итоге меня выводят в эфир, я начинаю идти, рассказываю про пробку. Там были мужички, с которыми мы заранее договорились, что я к ним подойду, они расскажут, что часто стоят тут в пробке. Но они уехали, потому что пробка начала рассасываться, в итоге я попробовала просто идти, идти, говорить, подойти к другим, с которыми договорённости не было, те меня чуть ли не послали. В общем, это было не самое удачное включение.
– За что вы любите свою работу?
– Если говорить о личной гордости, то больше всего меня лично радуют материалы, когда людям реально помогаешь. Таких случаев было масса: бабушка брошенная, её обижают. Напишем материал, ей заинтересуются, проблемы решаются. Поборы в школе, осветишь, там тоже бывает, ситуация устаканится. Участники сво бывали, которые не могли получить выплату за ранение или ещё что-то. Тоже вопросы решались.
Беседовала Владислава Углова
– Решение заняться журналистикой пришло ко мне в старших классах. До этого я училась в физико-математическом специализированном классе. После того как меня отправили на олимпиаду по литературе, при чем случайно, я в ней победила. Получилось, что это не совсем было запланировано. Сначала я написала сочинение в школе, меня отметили, а потом отправили на районную олимпиаду города Кемерово, там я тоже победила. Все удивились: оказывается, у девочки есть литературные способности. Хотя это было не удивительно, потому что у нас в роду было очень много людей, которые имели дело с языком. Например, у меня тётя – заслуженный педагог по русскому и литературе. Еще у нас есть немножко дворянские корни, так что если брать дедов-прадедов и так далее, то у нас даже писали дворянские романы. Ну, и вот поступила я получается, после 11 класса в университет, и уже на первом курсе я попала на областное телевидение в Кузбассе.
– Опишите свой карьерный путь, сколько вы уже находитесь в медиасфере?
– В конце 90-х – начале 2000-х у нас проходил отбор на областной канал, он только открылся и начинал работать, нужны были молодые горящие глаза, которые готовы бегать с микрофоном. Это было, страшно представить, около 25 лет назад. Долгое время работала на телевидении, из этих 25 лет. В один прекрасный момент немножко устаёшь от такой сильной публичности, потому что телевидение – это большой отъем энергии. Быть на экране довольно трудно, и со временем как-то всё пришло в то, что я ушла в интернет и печать. Я была ведущим программы, редактором программы, шеф-редактором на Тюменском телеканале. В интернет я ушла, наверное, последние, ну, может быть лет семь. Так получилось, что меня позвали главным редактором газеты «Вечерний Новосибирск», собственно говоря, на мне она и закончилась. Когда я ушла, её уже перестали выпускать. Это легендарная газета для города Новосибирска. Эта газета в советское время была в каждом доме. Со временем я переключилась на интернет, потому что в медиахолдингах, как правило, есть и газетные версии и интернет-издание.
– С какими сложностями вам пришлось столкнуться?
– Сложностей было много. В том плане, что в любой профессии есть сложности. Нет такого, что ты «пришел-увидел-победил». Сложности есть всегда и везде. Если брать телевидение, то прежде всего здесь нужно иметь пробивной характер, уметь пробираться, прорываться. Часто нужны эксклюзивные съемки, которые не просто лежат на поверхности, их нужно достать, найти что-то. Так как я много лет была криминальным журналистом, то сложности были связаны еще и с личной безопасностью: было такое, что на меня, и кидались и чего только не было в судах!
Если говорить о редакторстве. Редактором ты сразу не станешь, для этого нужно проделать большой путь. В каждом направлении есть свои сложности, но если брать в общем, то нужно никогда не опускать руки, идти к своей цели, то есть прорываться надо. Прежде всего нужен прорывной характер.
– Какое у вас образование? Как вы считаете, нужен ли журфак при работе в СМИ?
– Я поступила в Кемеровский государственный университет, на очное обучение. Но уже на втором курсе, даже в конце первого, я попала на телевидение. При этом у меня было сложное финансовое положение, я работала ночной официанткой, а днём я еще к тому же стала работать на телевидении. Это для меня было безумно интересно. Конечно же, у меня были проблемы с посещаемостью. Вот первый курс я на отлично закончила, а дальше у меня начались проблемы.
Я сдавала экзамен, с комиссиями, у меня было много пропусков. В общем у меня были большие проблемы с посещаемостью, потому что я работала. В моем университете очень плохо относились к пропускам. Тогда нас было много таких студентов, которые попали на телевидение и у которых были аналогичные проблемы. Все мы потянулись в Томский государственный университет. Я тоже перевелась в ТГУ на заочную форму обучения и работала на телевидении. В итоге его я и окончила.
Нужно ли образование? Это очень дискуссионный вопрос. Безусловно я считаю, что высшее образование нужно, но я бы не сказала, что это должна быть журналистика. Что такое образование журналистское? Это комплекс дисциплин, всего понемногу: экономики чуть-чуть и большой пласт русского и литературы. Безусловно, что касается начитанности, правописания, конечно это очень важные вещи, и они должны быть. Но вообще, образование журналиста оно такое посредственное, какая-то смесь разных наук, но всего понемногу. В мое время, когда я пришла, работать на телевидение, было очень много историков, которые пришли работать. Собственно говоря, им грамотность и начитанность тоже позволяли работать в этой сфере. Также представители романо-германской филологии, кто учил языки. Образование нужно, но сказать, что это должна быть именно журналистика, я бы не сказала, потому что когда вы придете в редакцию, вам скажут: «забудьте, что вы учили и учитесь по-новому».
– Что входит в ваши обязанности?
– На данный момент в медиахолдинге «СибФМ» я работаю 4 года. Я редактор трех газет: «АиФ Томск», «АиФ на Оби» и «Московский комсомолец». У нас выделены печатные направления именно таким образом.
– Как часто Вы используете нейросети в своей работе? В чем они вам помогают? Грозит ли журналистике замена ИИ?
– Да, периодически используется искусственный интеллект. Ну, наверное, сегодня искусственный интеллект используется во всех сферах деятельности, будь то журналистика, не журналистика. Но смотрите, ситуация такая, если мы делаем какие-то серийные товары, то это – ИИ. Если мы делаем эксклюзив, фаберже или еще что-то, то здесь искусственный интеллект не заменит человека. Искусственный интеллект хорош для рерайтов, для того, чтобы один текст выдать ещё раз на второе СМИ. В таких случаях искусственный интеллект используется, когда нужно «отрерайтить». Но если мы говорим про эксклюзивы, про настоящую журналистику, то ты находишь героя, ты общаешься, собираешь информацию, и на основе этого выдаешь статью. Я вообще на больших формах специализируюсь сейчас, не на маленьких, и, соответственно, ты из всего этого делаешь произведение. На самом деле оно и приносит больше просмотров, лайков. Когда всё под копирку, когда все одно и тоже – ну, этим нужно затыкать дыры, грубо говоря, но эксклюзивный продукт, он всегда ценился.
– Какие сервисы вы могли бы порекомендовать?
– Я бы посоветовала пользоваться российскими нейросетями, а не зарубежными. Потому что на самом деле пока этот вопрос не изучен, даже что касаемо авторских прав сегодня, вполне возможно, что через несколько лет появится и бизнес на нейросетях, допустим, что касается изображения: может их могут идентифицировать, из какой они нейросети, соответственно тогда встанет вопрос об авторском праве. Я бы рекомендовала пользоваться ими с умом и с осторожностью, надо думать. Просто сесть на нейросеть, чтобы она все за тебя делала, мне кажется это глуповато. Если есть какая-то необходимость в этом, то наверное да. В журналистике это касается только фотографий, когда у тебя нет реального фото, чтобы закрыть, пока используется нейросеть. Рекомендовать не буду ничего, это личное дело каждого.
– К нам в вуз приходили разные спикеры, с радио и с газет. И все говорят про то, что если мы хотим идти в журналистику, то не должны рассчитывать на большие зп. Что вы по этому поводу думаете? Позволяет ли ваша профессия жить в достатке ?
– Ну что значит в достатке? Вот слово достаток оно очень размытое: кому-то хватает печеньки с чаем, кому-то надо кабриолет.. Запросы у всех разные, поэтому я не знаю, что значить жить в достатке, ну на хлеб с маслом хватает. Хочу отметить, что наша профессия не самая высоко оплачиваемая. Если взять экономистов, юристов, то они, наверное, получают больше, чем журналисты. Но опять же, Вы же понимаете, что есть Соловьёв, который получает миллионы, а есть местный уровень журналистики. Везде и всегда нужно работать. Чем больше ты работаешь, тем больше у тебя денег. Если сидеть: «Ой, ну вон там мне нейросеть все напишет, а я отдохну». Тогда и на хлеб с маслом не хватит.
– Отслеживали ли вы за собой, что у вас развилось мышление журналиста? Например, способность в бытовых вещах замечать инфоповоды или частое сомнение в информации
– Да, действительно, есть такое понятие мышления журналиста. Когда училась в университете и попала на телевидение, у нас там был мэтр, такое местное телевидение. И мне сказали: «Лена, ты вот идёшь по улице, и у тебя тема валяется под ногами». Я тогда ходила- ходила, думаю, «как валяется под ногами?». Сейчас я понимаю, что он имел ввиду. То есть ты можешь встретить интересного собеседника в маршрутке, ты можешь увидеть листовку какую-то, которую можно развить, узнать, что это за тема и сделать её.
Кроме того, я периодически, как криминальный журналист, получаю «люлей». Приведу пример: буквально сейчас будет рассматриваться в суде дело. Я шла домой вечером с работы, по улице Дуси-Ковальчук. Стоит машина на тротуаре с тонированными стёклами, и музыка из неё орёт. Машина тонированная, без номеров. Я думаю, что за машина такая, сфотографировала. Как раз готовила тогда репортаж про автохамов. Высовывается мужик из машины и кричит: «Лошадь, что ты фотографируешь». Я ему сказала: «Вы знаете, в гаи сейчас разберутся, кто из нас лошадь», и пошла дальше. Этот мужчина меня догнал, он меня лазерной указкой или прицелом вёл. Потом я зашла в грильницу, он забежал туда, схватил меня за шею. Вот, пожалуйста, сейчас будет рассматриваться дело. Я думаю, это тоже из серии того, что я «нашла тему на дороге».
– Есть ли у вас возможность творчески выражаться в работе? Как именно?
– Я уже столько лет в профессии, что значит творчески выражаться? Я всегда старалась работать не на плохую оценку. Я всегда старалась, если я бралась за что-то, я копала, сидела искала информацию, ходила куда-то. То есть я считаю, что так и надо. Нельзя лениться. «А сейчас я напишу какую-нибудь заметку»... ну и не прочитает твою заметку никто. Нужно, чтобы глаз горел.
– Как вы считаете, отличный журналист – это как?
– Для меня отличный журналист – это человек, который горит своим делом, который не поленится. То есть можно «А сейчас есть информация, напишу и все». А можно сделать дополнительный звонок, узнать что-то, к кому-то обратиться, сделать запрос. Кроме того, это чревато последствиями, если ты поленишься, может быть какой-нибудь судебный иск или ещё что-нибудь. Это даже не отличный журналист, это не бракодел, потому что если ты сделаешь что-то плохо, оно ещё может тебе вернуться ответственностью юридической или ещё какой-то. Вот, наверное, это и значит отличный журналист, который не ленится.
– Часто ли вы сталкиваетесь со стрессовыми ситуациями?
– Как часто я испытываю стресс? Ну, когда мужчина за мной бежал и начал меня душить, фактически это стрессово было, криминальная журналистика, она вообще стрессовая. Ещё я пишу про культуру, так как я многофункциональный журналист, но про культуру писать проще. Что касается каких-то проблемных тем социальных, где все плохо, где остросюжетные какие-то материалы, там практически все время сталкиваешься со стрессом.
– Расскажите о самых ярких неудачных случаях в работе и самых выбивающихся из привычных вам.
– За все годы работы сколько их только не было. Про неудачи: Помню, однажды я тогда работала в life news канале, и он основывался на том, что писались прямые эфиры. Корреспондент выходил и рассказывал что-то с места событий в живом формате, они делали следующим образом: либо это было реальное включение, для этого использовалось специальное оборудование с телефоном, связь с Москвой, либо они записывались заранее. Работали иногдафактически в круглосуточном режиме. А у меня ребёнок заболел, мне надо было дочку к врачу записать. Думала уйду пораньше с работы и тут раз: Москва пишет – срочно, нам нужно прямое включение на большевистской, там 40 машин, большая пробка, авария. А я была лицом канала, нельзя было взять просто любого человека. Это могла сделать только я. Ну, я думаю, ладно, что делать то? Поехали. Но я хотела успеть к врачу с ребёнком и для этого можно было записать эфир и отправить в Москву. Я решила выйти быстро в прямой эфир, обежала эту очередь, нашла людей. Продюсера не было, мы работали только с оператором. Я и продюсер, и все. У Москвы было много регионов в очереди, я ждала начала эфира около получаса. В итоге меня выводят в эфир, я начинаю идти, рассказываю про пробку. Там были мужички, с которыми мы заранее договорились, что я к ним подойду, они расскажут, что часто стоят тут в пробке. Но они уехали, потому что пробка начала рассасываться, в итоге я попробовала просто идти, идти, говорить, подойти к другим, с которыми договорённости не было, те меня чуть ли не послали. В общем, это было не самое удачное включение.
– За что вы любите свою работу?
– Если говорить о личной гордости, то больше всего меня лично радуют материалы, когда людям реально помогаешь. Таких случаев было масса: бабушка брошенная, её обижают. Напишем материал, ей заинтересуются, проблемы решаются. Поборы в школе, осветишь, там тоже бывает, ситуация устаканится. Участники сво бывали, которые не могли получить выплату за ранение или ещё что-то. Тоже вопросы решались.
Беседовала Владислава Углова
