Ольга Морозова — тележурналист, режиссёр, лауреат
и дипломант всероссийских телевизионных конкурсов «ТЭФИ-Регион», «ТелеПрофи», «Живое Слово», «Культура на ТВ», «Театр+ТВ», «Диво России», «Федерация», «Страна» и других.
и дипломант всероссийских телевизионных конкурсов «ТЭФИ-Регион», «ТелеПрофи», «Живое Слово», «Культура на ТВ», «Театр+ТВ», «Диво России», «Федерация», «Страна» и других.
— Расскажите, в какой момент вы для себя поняли, что журналистика — это и есть то самое?
— В журналистику, можно сказать, я пришла случайно и осталась уже больше, чем на 20 лет. В общем, случайность стала не случайной. Изначально у меня было педагогическое образование. Я проработала год в школе с удовольствием, но время было, наверное, как-то познать себя, изменять себя, и хотелось чего-то нового, чего-то необычного. О журналистике и о телевидении я вообще не думала, не рассматривала для себя такую сферу. Получилось случайно, что я просто хотела чего-то нового. И мой брат по телевизору увидел информационное объявление, что для местного ГТРК требуются люди. Я пошла по классике с подружкой на это собеседование, там нужно было сымпровизировать. Оказалось, что искали ведущих для будущей утренней программы прямого эфира. И как-то для меня это было просто поимпровизировать на какую-то тему, посидеть в паре с незнакомым человеком, а оператор всё это снимает. Видимо, это было удачно, потому что через пару дней мне позвонили и сказали: «Да, приходите, мы вас берём». И таким образом, в августе я начала свою работу.
Пришла и, по-моему, в первый же день поехала на съёмки с другим корреспондентом. Посмотрела, как это делается. Помню до сих пор, что мы ездили с ним на стрелочный завод в Первомайском районе. Он делал репортаж, а я присутствовала и училась. Это был мой первый день. На второй день я уже сама делала репортаж. Я считаю, что это правильно, когда тебя вот так вот бросают в воду. Если у тебя есть способности и желание, ты в журналистике выплывешь. Я начала рассказывать историю о том, как я пришла в журналистику, и что мне сразу это понравилось. Мне понравилось разнообразие, ритм, свободная атмосфера, когда все называют друг друга по имени, люди разного возраста. Чем дальше, тем больше меня привлекает в журналистике то, что ты оказываешься в тех местах, которые недоступны многим другим людям. Я по гороскопу Близнецы, и мне это близко: там посмотреть, там узнать. Такое разнообразие очень хорошо влияет. Я не люблю скуку, люблю, когда всё меняется. Мой характер тоже очень сильно поменялся. Профессия меня радикальным образом изменила, сделала более уверенным и открытым человеком. В одной из первых недель на телевидении мне сказали, что, какого бы ты ни был возраста, а мне было 22 года, журналисты – это старшие группы. Ответственность на тебе, ты старший группы. Мне кажется, это очень важные качества – самостоятельность и ответственность. Они пригождаются в жизни.
— В каждом деле есть свои камни преткновения и горести, но существуют и плюсы, способные их перевесить, заставить не сдаться и делать несмотря ни на что. Что заставляет оставаться вас?
— Плюсы в профессии. Вот как раз в первом ответе я уже начала про них говорить. Первое – это разнообразие. Это отсутствие скуки, потому что меняются информационные поводы, меняются люди, меняются места, куда ты ездишь на съёмки. А второе – вот это отсутствие скуки, оно, с одной стороны, заложено в этой профессии, а с другой стороны – ты сам как генератор должен это вырабатывать. Ты должен быть любознательным, ты должен быть любопытным. И у тебя должен быть такой внутренний моторчик, который позволяет искать себя в разных гранях. Вот журналистика – это такая сфера, в которой много граней.
Я работаю продолжительное время в этой профессии, и если бы я делала одно и то же, даже в разнообразной, казалось бы, журналистике, мне было бы скучно. Я работала в нескольких новосибирских телекомпаниях и продакшн-студиях, получая разный опыт: создавала деловые, рекламные, коммерческие фильмы, документальные программы. Работала как ведущая в прямом эфире, в записи, интервью. Вот, это мой такой конёк. Я хочу многое пробовать и многое уже попробовала, развивая в себе разные качества.
Начинала я как журналист в новостях. И вообще считаю, для любого журналиста это самое лучшее начало. Если ты не прошел новости, то ты многого не узнал. Все-таки базовая, настоящая, каждодневная, прямая журналистика – это новости. Ты там быстро получаешь опыт, ты быстро учишься. И с этого, мне кажется, правильнее всего начинать. А дальше ты уже ищешь себя. Здесь ты можешь реализовываться вот так горизонтально, знаете, как цветок ромашка. Ты в одну сторону один лепесток посмотрел, в другую, в третью, в четвертую, и тебе всё время есть чем заняться, если ты хочешь и не сидишь на месте.
— Бывали ли случаи, когда вы жалели о публикации той или иной истории, если да, то почему?
— Таких случаев, когда бы я жалела о публикации, вот так прямо не припомню. Но это, наверное, потому, что я всё-таки именно в информационном поле, в новостях, работала первые 4-5 лет. И то довольно быстро начала заниматься новостями культуры. То есть это всё-таки более мягкая информационная сфера, не политика, не высокая политика. Но, понятно, что в любой сфере, чтобы не жалеть, ты должен проверять факты и быть этичным. Этика для меня играет огромное значение. И для меня близки люди, которые придерживаются этических принципов. У тебя могут быть ошибки, никто не застрахован: ты вдруг написал неправильную фамилию, что-то неправильно сказал, или произошёл брак в эфире. Это жизнь. Но делать что-то специально плохое, на мой взгляд, противоречит этике.
Жалеть о том, что, может быть, ты сделал что-то не так хорошо, как тебе бы хотелось, на мой взгляд, это странновато, потому что здравый человек понимает, что до тебя в профессии очень много людей делало очень много хороших вещей. Не ты придумал этот мир. Надо помнить: не ты самый умный, иначе ты будешь выглядеть просто глупо, считая себя гением. Поэтому ты стараешься сделать максимально хорошо, а там уже от разных причин зависит, как это получается.
— Какие возможности открывает журналистика?
— Это возможность проявить себя, возможность попадать в разные места. Если это большая журналистика, возможно, федеральные проекты, то и путешествовать по всей стране и за рубежом. Журналистика в этом смысле является перспективной профессией и, на мой взгляд, по-прежнему остается таковой. Другое дело, что журналистика и её возможности очень сильно зависят от места проживания. Это такая сфера, которая, несмотря на все интернет-технологии, всё-таки сконцентрирована в Москве, где находится большинство широких и больших возможностей. Если говорить о базовых возможностях, то это общение с разными людьми. Это возможность общаться с людьми из других кругов, разных сфер, открывать что-то новое. На мой взгляд, это очень интересно.
Есть счастливые моменты, когда журналистика может становиться искусством: искусством текста, фильма, программы, интервью. И да, это хорошая возможность. Ты не в каждой профессии сможешь выйти на грань искусства, а здесь, если есть талант, удача, реализация себя, то такие искры искусства могут возникать. И вот это, конечно, не зависит уже от, например, в Москве ты или в каком-то другом городе. Если у тебя есть возможность, то искра искусства может возникнуть даже в тексте обычного сюжета.
— Бытует мнение, что журналистской профессии научить нельзя, согласны ли вы с этим?
— Наверное, согласна. С уважением отношусь к профессиональному образованию. Но также масса примеров есть, когда люди приходят из разных сфер на телевидение и остаются там, потому что у них есть к этому способности. Мне кажется, что в журналистской профессии каким-то прикладным навыкам, например, как делать, выезжать, держать микрофон, задавать вопросы, можно научиться, в общем-то, только на опыте. А какая-то база, бэкграунд, который у тебя есть культурный, образовательный и эрудиция, они важны вне зависимости от того, журналистское образование ты получил или какое-то другое гуманитарное или даже может быть не гуманитарное. То есть здорово, если это образование есть, но если его нет, а есть другое высшее образование, то, на мой взгляд, это тоже не препятствие. Тут скорее важен характер человека, строй мысли, грамотности его речи, способности раскрывать людей. Очень много таких качеств, которые должны быть и которые не всегда с узкопрофессиональным образованием ты получишь.
— Как вы думаете, почему хороших журналистов много, а в опросах "Каких журналистов вы знаете?" так мало ответов?
— С одной стороны их много, да. А с другой стороны, вот мне кажется, как в любой профессии, если взять десять представителей какой-нибудь профессии, то половина из них могут быть профессионалы. При хорошем раскладе – это, если повезет, пять человек из десяти.
Но если брать актуальное состояние дел, то сейчас же все перемешалось. И пока вот эта «пена», очень много блогеров – считать их журналистами или нет, кем их считать? В этом океане информации от разных спикеров многое размывается и какие-то профессиональные грани размываются, потому что снимать сейчас могут все, техника так или иначе доступна. Да, вроде ты сел в кадр, поставил лампу, да, ты блогер, что-то рассказал. И все, ты выложил и огромное количество просмотров. Предположим, что ты опубликовал как собачка скачет или как звезда без грима вышла из дома, – и вот ты уже вроде журналист.
Но мне кажется, что выплывать все равно будет то, что вдумчиво, что профессионально, что замечательно сделано, где есть режиссерская работа. Так я надеюсь на это. И поэтому хорошие журналисты все равно будут в цене. Посмотрим, куда жизнь вырулит.
С другой стороны, если брать, например, документальный фильм в интервью с Гергиевым, предположим. Ведь все равно не каждый блогер получит возможность поговорить полноценно, зайти за кулисы Большого театра, поговорить с дирижером. Вот тут все равно это сфера журналистики, то есть сфера какого-то эксклюзива, сфера аналитики, вдумчивости, съемки, это все равно профессиональная работа. Да, сейчас многие могут купить камеру или снимать на хороший телефон, но не каждому дадут доступ в такие места, куда попадают настоящие профессиональные журналисты. Вот это все равно остается.
— Почему вы избрали для себя именно сферу культуры? Чем она привлекала?
— Изначально я гуманитарий. Начала рано читать и уже в 5 лет мама записала меня в библиотеку. Я очень люблю книги, люблю театр, люблю кино. И дальше все это развивалось, то есть с одной стороны, это тоже получилось случайно, потому что я попала на телевидение на ГТРК к Анастасии Журавлевой в бизнес-новости. Но Анастасия Журавлева захотела сделать программу о культуре в прямом эфире, и я работала у нее в объединении. Я стала вести эту программу и вместе с коллективом делать её раз в неделю. Это были как раз новости культуры. То есть тут сошлись и изначальный мой строй характера и потребность, поручение, благодаря которому я стала работать и делать такую программу. И сфера культуры же интереснейшая! Кого, что интересует, конечно, сфера культуры, события и люди культуры – это ярко, это разнообразно, это тонкие и умные люди, открытые для эмоций.
— Какое время, по вашему мнению и опыту, можно назвать самым лучшим в журналистике, так сказать, её "серебряный век"?
— Такие вещи, с одной стороны объективные, с другой – субъективные. Субъективные – это о том, что у каждого из нас свой путь и лучшие времена свои, они бывают разные, и если повезет, это будет не один период в профессии, а несколько. Вот это такие личные лучшие времена. А если рассмотреть историю журналистики... Мне кажется, что очень ярким временем была вторая половина девяностых, когда открылась возможность авторского телевидения. Это было новое. Это была свежесть. Это были авторы, мы знали журналистов, ведущих программ по фамилиям, такой любовью они пользовались. Тогда ценилось слово, когда не было манеры, когда все говорят с одной скоростью, у всех одинаковые интонации. Это была разная журналистика, и вот хочется, чтобы авторское продолжалось и на каком-то витке снова стало таким – авторским, глубоким. Это не значит, что тогда было хорошо, а сейчас всё плохо, но ощущение этой свежести было именно тогда.
— Как вы находите баланс между личным вкусом и необходимостью быть объективным (насколько это возможно в культуре) и релевантным для широкой аудитории?
— Тут вспоминается такая фраза, не вспомню автора, но, в общем про искусство и суть была такой: если ты делаешь то, что интересно тебе, то есть шанс, что это будет интересно и другим людям. Если ты идешь на потребу и делаешь то, что тебе не интересно, то разве есть шансы, что это окажется интересным еще кому-то? Вот поэтому, мне кажется, личный вкус в этом смысле должен быть приоритетом. Но под личным вкусом я подразумеваю в данном случае то, что тебя заряжает, то, что тебе интересно, то, в чем ты видишь энергию, и тогда эту энергию ты передаешь. Информация проходит, а эмоции остаются, запоминаются. И поэтому, мне кажется, если ты будешь выбирать то, что будет интересно, будешь делать с энергией, это будет рождать эмоции, а не только информацию. Это будет способно затронуть людей. А если все время будешь подстраиваться, делать как все, вот там конкурентоспособно? Вот там зацепит? А где там похайповать? Ну, это тоже свой жанр и тоже свой выбор. Но все-таки для меня не это определяющие вещи.
— Есть ли материал, которым вы гордитесь больше всего и рады, что именно вы его сделали?
— Из важного, например, то, что связано с темами Великой Отечественной войны. На телеканале ОТС мы делаем к 9 мая большие материалы, и вот уже 10 лет активно занимаемся этой темой. Но так как я работаю как автор-режиссер, то есть какие-то материалы, которые дарят эмоции зрителям. Сейчас мы их тоже повторяем, несмотря на то, что прошло 10 лет. К 70-летию Великой победы мы делали материал вместе с моей командой, который называется «Слезы Победы». Тогда еще были живы ветераны, и это был цикл интервью, впечатлений, которые для меня были очень дороги, ведь мы успели этих людей записать, это очень важно. И плюс это были смонтированные интервью, мы их разделили на небольшие блоки, и к ним я снимала эмоциональные режиссерские затакты, мы сотрудничали со студентами Новосибирского театрального института. Те самые фронтовики, которых мы снимали в реальном интервью, и вот они, в те годы, когда им было по 18-20 лет. И это получилось эмоционально. Потом 2 года назад для меня тоже важная тема – дети войны. То есть дети, которым сейчас по 80 с лишним лет, а их отцы и матери жили в военное время, и сами они начинали свою жизнь в первые военные годы. И у меня был такой режиссерский ход: мы создали детскую комнату. Взяли игрушки советского времени, школьную форму, чемоданы и создали комнату времени в павильоне, куда я приглашала этих детей войны, и через образы игрушек рождались эмоции. Это тоже очень важный для меня проект. В этом году к 9 мая у нас был телемарафон «Дороги Победы». Мы создали декорации купе, в которое приходили собеседники, рассказывали о вкладе Новосибирской области в победу. Все-таки, наверное, из всего того, что я делала, по эмоциям – это самая святая тема для меня.
— В чем вы видите главную миссию или ценность культурной журналистики в современном мире?
— Нести культуру, норму и образование. Чтобы было понимание, что культура – это норма. На одном из телевизионных фестивалей был лектор-культуролог из московского института, который сказал фразу, которая надолго мне запомнилась: «Культура – явление катакомбное». В любые времена культурой интересуются около 10 процентов от общей массы людей, но это не значит, что она не важна. Эти 10 процентов светят и задают норму, они показывают, что гуманизм, этика и принципы добра должны быть. И, на мой взгляд, культурная журналистика должна быть не только потому, что она рассказывает о культуре и искусстве, но и по тому как она производится. С каким настроем? Какая речь? Какой образ в кадре у журналиста? Какие у него человеческие принципы? Как он показывает людей? Красивы ли они у него, одухотворенные ли? Вот культура содержания и формы. Тогда это показывает, что есть не только темное, но есть цветы, есть свет, есть красота, есть разница мнений. Вот культурная журналистика, мне кажется, да в принципе, как и сама журналистика, должна нести этику и добро. В культурной журналистике это прямо основная миссия, что культура и по содержанию, и по форме показывает, что вот эта красота есть.
— Сможете дать напутственное слово тем, кто только начинает открывать для себя журналистику?
— В журналистику, можно сказать, я пришла случайно и осталась уже больше, чем на 20 лет. В общем, случайность стала не случайной. Изначально у меня было педагогическое образование. Я проработала год в школе с удовольствием, но время было, наверное, как-то познать себя, изменять себя, и хотелось чего-то нового, чего-то необычного. О журналистике и о телевидении я вообще не думала, не рассматривала для себя такую сферу. Получилось случайно, что я просто хотела чего-то нового. И мой брат по телевизору увидел информационное объявление, что для местного ГТРК требуются люди. Я пошла по классике с подружкой на это собеседование, там нужно было сымпровизировать. Оказалось, что искали ведущих для будущей утренней программы прямого эфира. И как-то для меня это было просто поимпровизировать на какую-то тему, посидеть в паре с незнакомым человеком, а оператор всё это снимает. Видимо, это было удачно, потому что через пару дней мне позвонили и сказали: «Да, приходите, мы вас берём». И таким образом, в августе я начала свою работу.
Пришла и, по-моему, в первый же день поехала на съёмки с другим корреспондентом. Посмотрела, как это делается. Помню до сих пор, что мы ездили с ним на стрелочный завод в Первомайском районе. Он делал репортаж, а я присутствовала и училась. Это был мой первый день. На второй день я уже сама делала репортаж. Я считаю, что это правильно, когда тебя вот так вот бросают в воду. Если у тебя есть способности и желание, ты в журналистике выплывешь. Я начала рассказывать историю о том, как я пришла в журналистику, и что мне сразу это понравилось. Мне понравилось разнообразие, ритм, свободная атмосфера, когда все называют друг друга по имени, люди разного возраста. Чем дальше, тем больше меня привлекает в журналистике то, что ты оказываешься в тех местах, которые недоступны многим другим людям. Я по гороскопу Близнецы, и мне это близко: там посмотреть, там узнать. Такое разнообразие очень хорошо влияет. Я не люблю скуку, люблю, когда всё меняется. Мой характер тоже очень сильно поменялся. Профессия меня радикальным образом изменила, сделала более уверенным и открытым человеком. В одной из первых недель на телевидении мне сказали, что, какого бы ты ни был возраста, а мне было 22 года, журналисты – это старшие группы. Ответственность на тебе, ты старший группы. Мне кажется, это очень важные качества – самостоятельность и ответственность. Они пригождаются в жизни.
— В каждом деле есть свои камни преткновения и горести, но существуют и плюсы, способные их перевесить, заставить не сдаться и делать несмотря ни на что. Что заставляет оставаться вас?
— Плюсы в профессии. Вот как раз в первом ответе я уже начала про них говорить. Первое – это разнообразие. Это отсутствие скуки, потому что меняются информационные поводы, меняются люди, меняются места, куда ты ездишь на съёмки. А второе – вот это отсутствие скуки, оно, с одной стороны, заложено в этой профессии, а с другой стороны – ты сам как генератор должен это вырабатывать. Ты должен быть любознательным, ты должен быть любопытным. И у тебя должен быть такой внутренний моторчик, который позволяет искать себя в разных гранях. Вот журналистика – это такая сфера, в которой много граней.
Я работаю продолжительное время в этой профессии, и если бы я делала одно и то же, даже в разнообразной, казалось бы, журналистике, мне было бы скучно. Я работала в нескольких новосибирских телекомпаниях и продакшн-студиях, получая разный опыт: создавала деловые, рекламные, коммерческие фильмы, документальные программы. Работала как ведущая в прямом эфире, в записи, интервью. Вот, это мой такой конёк. Я хочу многое пробовать и многое уже попробовала, развивая в себе разные качества.
Начинала я как журналист в новостях. И вообще считаю, для любого журналиста это самое лучшее начало. Если ты не прошел новости, то ты многого не узнал. Все-таки базовая, настоящая, каждодневная, прямая журналистика – это новости. Ты там быстро получаешь опыт, ты быстро учишься. И с этого, мне кажется, правильнее всего начинать. А дальше ты уже ищешь себя. Здесь ты можешь реализовываться вот так горизонтально, знаете, как цветок ромашка. Ты в одну сторону один лепесток посмотрел, в другую, в третью, в четвертую, и тебе всё время есть чем заняться, если ты хочешь и не сидишь на месте.
— Бывали ли случаи, когда вы жалели о публикации той или иной истории, если да, то почему?
— Таких случаев, когда бы я жалела о публикации, вот так прямо не припомню. Но это, наверное, потому, что я всё-таки именно в информационном поле, в новостях, работала первые 4-5 лет. И то довольно быстро начала заниматься новостями культуры. То есть это всё-таки более мягкая информационная сфера, не политика, не высокая политика. Но, понятно, что в любой сфере, чтобы не жалеть, ты должен проверять факты и быть этичным. Этика для меня играет огромное значение. И для меня близки люди, которые придерживаются этических принципов. У тебя могут быть ошибки, никто не застрахован: ты вдруг написал неправильную фамилию, что-то неправильно сказал, или произошёл брак в эфире. Это жизнь. Но делать что-то специально плохое, на мой взгляд, противоречит этике.
Жалеть о том, что, может быть, ты сделал что-то не так хорошо, как тебе бы хотелось, на мой взгляд, это странновато, потому что здравый человек понимает, что до тебя в профессии очень много людей делало очень много хороших вещей. Не ты придумал этот мир. Надо помнить: не ты самый умный, иначе ты будешь выглядеть просто глупо, считая себя гением. Поэтому ты стараешься сделать максимально хорошо, а там уже от разных причин зависит, как это получается.
— Какие возможности открывает журналистика?
— Это возможность проявить себя, возможность попадать в разные места. Если это большая журналистика, возможно, федеральные проекты, то и путешествовать по всей стране и за рубежом. Журналистика в этом смысле является перспективной профессией и, на мой взгляд, по-прежнему остается таковой. Другое дело, что журналистика и её возможности очень сильно зависят от места проживания. Это такая сфера, которая, несмотря на все интернет-технологии, всё-таки сконцентрирована в Москве, где находится большинство широких и больших возможностей. Если говорить о базовых возможностях, то это общение с разными людьми. Это возможность общаться с людьми из других кругов, разных сфер, открывать что-то новое. На мой взгляд, это очень интересно.
Есть счастливые моменты, когда журналистика может становиться искусством: искусством текста, фильма, программы, интервью. И да, это хорошая возможность. Ты не в каждой профессии сможешь выйти на грань искусства, а здесь, если есть талант, удача, реализация себя, то такие искры искусства могут возникать. И вот это, конечно, не зависит уже от, например, в Москве ты или в каком-то другом городе. Если у тебя есть возможность, то искра искусства может возникнуть даже в тексте обычного сюжета.
— Бытует мнение, что журналистской профессии научить нельзя, согласны ли вы с этим?
— Наверное, согласна. С уважением отношусь к профессиональному образованию. Но также масса примеров есть, когда люди приходят из разных сфер на телевидение и остаются там, потому что у них есть к этому способности. Мне кажется, что в журналистской профессии каким-то прикладным навыкам, например, как делать, выезжать, держать микрофон, задавать вопросы, можно научиться, в общем-то, только на опыте. А какая-то база, бэкграунд, который у тебя есть культурный, образовательный и эрудиция, они важны вне зависимости от того, журналистское образование ты получил или какое-то другое гуманитарное или даже может быть не гуманитарное. То есть здорово, если это образование есть, но если его нет, а есть другое высшее образование, то, на мой взгляд, это тоже не препятствие. Тут скорее важен характер человека, строй мысли, грамотности его речи, способности раскрывать людей. Очень много таких качеств, которые должны быть и которые не всегда с узкопрофессиональным образованием ты получишь.
— Как вы думаете, почему хороших журналистов много, а в опросах "Каких журналистов вы знаете?" так мало ответов?
— С одной стороны их много, да. А с другой стороны, вот мне кажется, как в любой профессии, если взять десять представителей какой-нибудь профессии, то половина из них могут быть профессионалы. При хорошем раскладе – это, если повезет, пять человек из десяти.
Но если брать актуальное состояние дел, то сейчас же все перемешалось. И пока вот эта «пена», очень много блогеров – считать их журналистами или нет, кем их считать? В этом океане информации от разных спикеров многое размывается и какие-то профессиональные грани размываются, потому что снимать сейчас могут все, техника так или иначе доступна. Да, вроде ты сел в кадр, поставил лампу, да, ты блогер, что-то рассказал. И все, ты выложил и огромное количество просмотров. Предположим, что ты опубликовал как собачка скачет или как звезда без грима вышла из дома, – и вот ты уже вроде журналист.
Но мне кажется, что выплывать все равно будет то, что вдумчиво, что профессионально, что замечательно сделано, где есть режиссерская работа. Так я надеюсь на это. И поэтому хорошие журналисты все равно будут в цене. Посмотрим, куда жизнь вырулит.
С другой стороны, если брать, например, документальный фильм в интервью с Гергиевым, предположим. Ведь все равно не каждый блогер получит возможность поговорить полноценно, зайти за кулисы Большого театра, поговорить с дирижером. Вот тут все равно это сфера журналистики, то есть сфера какого-то эксклюзива, сфера аналитики, вдумчивости, съемки, это все равно профессиональная работа. Да, сейчас многие могут купить камеру или снимать на хороший телефон, но не каждому дадут доступ в такие места, куда попадают настоящие профессиональные журналисты. Вот это все равно остается.
— Почему вы избрали для себя именно сферу культуры? Чем она привлекала?
— Изначально я гуманитарий. Начала рано читать и уже в 5 лет мама записала меня в библиотеку. Я очень люблю книги, люблю театр, люблю кино. И дальше все это развивалось, то есть с одной стороны, это тоже получилось случайно, потому что я попала на телевидение на ГТРК к Анастасии Журавлевой в бизнес-новости. Но Анастасия Журавлева захотела сделать программу о культуре в прямом эфире, и я работала у нее в объединении. Я стала вести эту программу и вместе с коллективом делать её раз в неделю. Это были как раз новости культуры. То есть тут сошлись и изначальный мой строй характера и потребность, поручение, благодаря которому я стала работать и делать такую программу. И сфера культуры же интереснейшая! Кого, что интересует, конечно, сфера культуры, события и люди культуры – это ярко, это разнообразно, это тонкие и умные люди, открытые для эмоций.
— Какое время, по вашему мнению и опыту, можно назвать самым лучшим в журналистике, так сказать, её "серебряный век"?
— Такие вещи, с одной стороны объективные, с другой – субъективные. Субъективные – это о том, что у каждого из нас свой путь и лучшие времена свои, они бывают разные, и если повезет, это будет не один период в профессии, а несколько. Вот это такие личные лучшие времена. А если рассмотреть историю журналистики... Мне кажется, что очень ярким временем была вторая половина девяностых, когда открылась возможность авторского телевидения. Это было новое. Это была свежесть. Это были авторы, мы знали журналистов, ведущих программ по фамилиям, такой любовью они пользовались. Тогда ценилось слово, когда не было манеры, когда все говорят с одной скоростью, у всех одинаковые интонации. Это была разная журналистика, и вот хочется, чтобы авторское продолжалось и на каком-то витке снова стало таким – авторским, глубоким. Это не значит, что тогда было хорошо, а сейчас всё плохо, но ощущение этой свежести было именно тогда.
— Как вы находите баланс между личным вкусом и необходимостью быть объективным (насколько это возможно в культуре) и релевантным для широкой аудитории?
— Тут вспоминается такая фраза, не вспомню автора, но, в общем про искусство и суть была такой: если ты делаешь то, что интересно тебе, то есть шанс, что это будет интересно и другим людям. Если ты идешь на потребу и делаешь то, что тебе не интересно, то разве есть шансы, что это окажется интересным еще кому-то? Вот поэтому, мне кажется, личный вкус в этом смысле должен быть приоритетом. Но под личным вкусом я подразумеваю в данном случае то, что тебя заряжает, то, что тебе интересно, то, в чем ты видишь энергию, и тогда эту энергию ты передаешь. Информация проходит, а эмоции остаются, запоминаются. И поэтому, мне кажется, если ты будешь выбирать то, что будет интересно, будешь делать с энергией, это будет рождать эмоции, а не только информацию. Это будет способно затронуть людей. А если все время будешь подстраиваться, делать как все, вот там конкурентоспособно? Вот там зацепит? А где там похайповать? Ну, это тоже свой жанр и тоже свой выбор. Но все-таки для меня не это определяющие вещи.
— Есть ли материал, которым вы гордитесь больше всего и рады, что именно вы его сделали?
— Из важного, например, то, что связано с темами Великой Отечественной войны. На телеканале ОТС мы делаем к 9 мая большие материалы, и вот уже 10 лет активно занимаемся этой темой. Но так как я работаю как автор-режиссер, то есть какие-то материалы, которые дарят эмоции зрителям. Сейчас мы их тоже повторяем, несмотря на то, что прошло 10 лет. К 70-летию Великой победы мы делали материал вместе с моей командой, который называется «Слезы Победы». Тогда еще были живы ветераны, и это был цикл интервью, впечатлений, которые для меня были очень дороги, ведь мы успели этих людей записать, это очень важно. И плюс это были смонтированные интервью, мы их разделили на небольшие блоки, и к ним я снимала эмоциональные режиссерские затакты, мы сотрудничали со студентами Новосибирского театрального института. Те самые фронтовики, которых мы снимали в реальном интервью, и вот они, в те годы, когда им было по 18-20 лет. И это получилось эмоционально. Потом 2 года назад для меня тоже важная тема – дети войны. То есть дети, которым сейчас по 80 с лишним лет, а их отцы и матери жили в военное время, и сами они начинали свою жизнь в первые военные годы. И у меня был такой режиссерский ход: мы создали детскую комнату. Взяли игрушки советского времени, школьную форму, чемоданы и создали комнату времени в павильоне, куда я приглашала этих детей войны, и через образы игрушек рождались эмоции. Это тоже очень важный для меня проект. В этом году к 9 мая у нас был телемарафон «Дороги Победы». Мы создали декорации купе, в которое приходили собеседники, рассказывали о вкладе Новосибирской области в победу. Все-таки, наверное, из всего того, что я делала, по эмоциям – это самая святая тема для меня.
— В чем вы видите главную миссию или ценность культурной журналистики в современном мире?
— Нести культуру, норму и образование. Чтобы было понимание, что культура – это норма. На одном из телевизионных фестивалей был лектор-культуролог из московского института, который сказал фразу, которая надолго мне запомнилась: «Культура – явление катакомбное». В любые времена культурой интересуются около 10 процентов от общей массы людей, но это не значит, что она не важна. Эти 10 процентов светят и задают норму, они показывают, что гуманизм, этика и принципы добра должны быть. И, на мой взгляд, культурная журналистика должна быть не только потому, что она рассказывает о культуре и искусстве, но и по тому как она производится. С каким настроем? Какая речь? Какой образ в кадре у журналиста? Какие у него человеческие принципы? Как он показывает людей? Красивы ли они у него, одухотворенные ли? Вот культура содержания и формы. Тогда это показывает, что есть не только темное, но есть цветы, есть свет, есть красота, есть разница мнений. Вот культурная журналистика, мне кажется, да в принципе, как и сама журналистика, должна нести этику и добро. В культурной журналистике это прямо основная миссия, что культура и по содержанию, и по форме показывает, что вот эта красота есть.
— Сможете дать напутственное слово тем, кто только начинает открывать для себя журналистику?
Напутственное слово простое будет: везде нужно работать. Если вы только пришли в журналистику и считаете, что вы все умеете, – это пас и провал. Ну, собственно, даже если вы проработали 10 лет и думаете, что вы все умеете – это тоже провал. Если вы проработали 20 лет и думаете, что вы гений, все умеете –это тоже не тот путь. Здорово сохранять какой-то острый любознательный ум, любопытство. Любопытство к жизни, к людям, но не черное, не желтое, а окрашенное любовью к людям. Потому что журналистика – это работа контактов. Вы общаетесь с людьми, и от вас зависит, какое впечатление вы произведете. И очень здорово, если про вас будут говорить: «Как приятно с вами общаться даже после мимолетного интервью», «Как здорово вы сделали программу». Мне кажется, это важно – не просто ходить и напыщенно вертеть головой, а все время учиться. Учиться, работать и с любовью, хотя бы доброжелательно относиться к людям. Это, наверное, принципы для любой профессии. И здорово, если люди будут пытаться их придерживаться. Ты не можешь быть идеальным, но если будешь к этому стремиться, будешь думать, что знаешь о том, что ничего не знаешь, и учиться дальше, то это будет здорово и совсем не глупо.
Подготовила Дарья Усикова
