— Расскажите о своем месте работы, какие обязанности вы выполняете?
— Фактически моя основная деятельность уже три года — монтажер видео и звукорежиссер. В этом году я работаю режиссером монтажа. Однако около трех лет я также работаю вечерним журналистом новосибирского издания НДН.инфо, одного из старейших в Новосибирске, насколько я знаю. В мои обязанности входит написание новостей в вечернее время с 19:00 до 23:00. Правда, бывает небольшая погрешность: например, я дольше работаю в случаях чрезвычайных ситуаций: взрыв на Линейной, гибель Алексея Навального* (*признан иноагентом и запрещенной экстремистской организацией) или теракт в Крокусе.
— Что вдохновило вас стать журналистом?
— Как и почти всех известных мне журналистов, меня восхищала самоотверженность и верность профессии ныне покойных Политковской, Листьева, Бабуровой или Щехочихина, например. Однако их участи я повторить не хочу, поэтому «вдохновило» выбрать эту профессию сказать точно нельзя в моем случае, не буду врать.
— Какое самое сложное задание вам приходилось выполнять?
— Мы снимали документальный фильм в крайне неприветливом общежитии на Попова, 35 в Бердске. В числе интересных событий: мы взяли интервью у местного жителя, который, как позже выяснилось, расчленил своего собутыльника и неделю по мешкам расфасовывал беднягу по всему Бердску; или, например, ко мне подошел мужчина со шприцем и предложил разделить с ним дозу, но я отказался, поэтому он пустил себе по венам запрещенку в метре от меня. Это было на третьем курсе обучения в НГУ. Задание было не только безумно страшным, но и морально тяжелым – однако работа вышла очень достойной, на наш взгляд.
— Какое интервью или репортаж стали для вас самыми запоминающимися?
— Интервью с маньяком-расчленилой точно занимает топ-1 в этом списке. Чего-то более интересного мне сложно вспомнить.
— Как вы проверяете достоверность информации?
— Жду или запрашиваю подтверждения у очевидцев инфоповода, либо же обращаюсь в ведомства. Когда есть очень яркий привкус обмана со стороны ведомств, то приходится довольствоваться догадками, так как, как я уже говорил, положить жизнь на эти весы я не готов.
— Как вы используете социальные сети в своей работе?
— Почти вся моя журналистская работа держится на соцсетях и на взаимодействии с помощью них с миром. Начиная от официальных сообщений ведомств, министерств и публичных личностей, заканчивая обращением к спикерам через эти самые соцсети.
— Как вы думаете, важно ли журналистское образования для журналиста, почему?
— Любой профессии с практической точки зрения можно научиться, собственно говоря, на практике – университет или колледж для этого не нужен. Однако образование, в том числе и журналистское, – фактически есть процесс создания прекрасного украшения из набора драгоценностей и материалов. В случае журналиста – образование позволяет понять журналистскую этику и осознать её необходимость, набрать кучу полезных знакомств и отточить навыки в довольно лайтовом формате перед переходом в эту индустрию с головой. Образование фактически и создало из фрагментов пражурналистики то, что сейчас можно назвать целой культурой журналистики. Так что да, думаю, образование очень важно.
— Были ли у вас моменты, когда вы хотели оставить журналистику?
— Каждый съемочный день документалки на Попова, 35 был отличным поводом задуматься, а надо ли оно. Ещё, например, на втором курсе мы снимали в одном из производственных институтов какое-то устройство, кадры которого потом вежливо просили удалить сотрудники ФСБ. Ну, и, разумеется, я кучу раз слышал настолько душераздирающие истории и неоднократно видел их воочию, что не упасть на колени, бросить это все и не разрыдаться считаю своим личным подвигом.
— Как вы относитесь к критике в свой адрес?
— Критика наше все.
— Что бы вы посоветовали молодым журналистам?
— Посоветовал бы здраво оценивать свои силы, направленность своего характера и не винить себя за то, что в профессии этой очень часто бывает страшно, больно, что хочется кричать и убегать, а иной раз на спикера хочется буквально наброситься с палкой. Не всем журналистам обязательно нужно лезть в пекло и ходить по краю. Только осознавая собственное несовершенство мы получаем возможность увидеть расцвет своей личности. Я не лучший журналист, но отлично устроился в смежной сфере. Знаю кучу людей, которые ушли творить материалы про космос, музыку или культуру и отлично себя чувствуют – они нужны именно этим сферам, там у них есть наибольший потенциал и горящие глаза.
— Как вы видите свою карьеру через десять лет?
— Скажу честно, для меня работа журналистом сейчас – этой удобный формат заработка. И я работаю журналистом до тех пор, пока затраченное мной время соответствует моим зарплатным ожиданиям. Вряд ли я останусь журналистом надолго.
— Как вы находите мотивацию для работы в сложные периоды?
— Во время работы над документалкой про общежитие я находил силы в том, что несмотря на ужас и кошмар, там была самая настоящая жизнь. Десятки душераздирающий историй, в том числе и добрых. Больше, чем рассказывать истории, я люблю их слушать, поэтому для меня это было отличным мотиватором.
— Как вы считаете, как изменилась роль журналиста за последние годы?
— Если мы говорим о журналисте, как о борце за правду и справедливость, то цели и роль журналиста не изменились, но другими стали методы. Стало больше возможностей докопаться до правды, даже будучи в другой стране, но при этом и сесть в тюрьму в определенных странах стало в разы проще. Журналист, как и раньше может перевернуть мир, но это всегда минное поле.
— Какие этические принципы вы считаете важными в профессии?
— Суть профессии – в раскрытии правды. Обман, ложь и пропаганда –надругательство над догматами журналистики. Если выбора, кроме как соврать читателям/зрителям, нет, то лучше уволиться, но не продавать душу. Оправданий тут быть не должно, как мне кажется.
— Журналист больше про известность или неизвестность?
— Мне кажется без разницы. И то, и то – инструмент в руках журналиста, которым он волен распорядиться согласно своему плану, но и риски за ними тянутся соответствующие.
— Какие темы, на ваш взгляд, недостаточно освещаются в СМИ?
— Давайте скажем честно, мы все знаем, какие темы в российской журналистке обходят стороной.
— Как вы считаете, как журналистика может влиять на общественное мнение?
— В гиперболизированную версию Окна Овертона я не верю совершенно, но как я и сказал, журналист может изменить мир. Всех вокруг в дураков превратить не получится, как показывает историческая практика, а вот поменять фигуры на шахматной доске – вполне.
— На ваш взгляд, в журналистике есть гендерные стереотипы, если да, то какие?
— Сейчас уже нет. С приходом зумеров и поздних миллениалов в журналистику этого стало драматически меньше, как по мне.
— Как вы поддерживаете баланс между объективностью и личным мнением?
— Принято считать, в журналистике личного мнения быть не должно – для этого есть блог, и я с этим согласен.
— Какой цитатой вы бы описали свою профессию?
— «Да ладно уже, потом что-нибудь придумаем».

Беседовала Софья Сидорова