— Как вы пришли в профессию?
— Сначала я закончила колледж, выучившись на специалиста издательского дела. Потом окончила факультет журналистики НГПУ. Я устроилась работать на радио в конце первого курса в медиахолдинг ВГТРК, целенаправленно пошла в отдел радиовещания. Так как работа на радио – моя мечта c детства. Да, привлекалась к телевидению, но это было опосредовано.
— При учёбе у вас были ожидания от профессии, которые не совпали с реальностью?
— Реальность ускакала сильно вперёд ожиданий. На первом курсе, когда всем преподают общеобразовательные дисциплины — а как правило, в институте на начальных курсах минимальное количество дисциплин, касающихся будущей профессии, — у меня уже был опыт работы, у меня сначала наступила реальность, а уже потом то, что представляется в фильмах про журналистов. Поэтому у меня не было каких-то очень сильных различий между ожиданием и реальностью. У меня всё произошло по-другому. И всё время, пока я работала, я училась. Изученная мною теория постоянно подкреплялась практикой. И не просто практикой во время учебы, а ежедневной, на работе. Здесь уже никаких ожиданий нет, потому что ты растешь как профессионал. Постоянно учишься новому, не только подкрепляешь свои знания, благодаря институту, но и оттачиваешь их на практике.
Я попала в СМИ ещё до того момента, как пошла учиться на журналиста. Во времена колледжа и школы подрабатывала в «Комсомольской правде», на их сайте. И потому уже тогда столкнулась с журналистской реальностью. Понятно, что не в полной мере, но представление уже имела. У меня не было каких-то розовых очков. Конечно, казалось, что, возможно, у журналистов больше свободы в СМИ, или что он может выбирать себе тематику, в которой он хотел бы работать. Темы, которые он бы хотел освещать и темы, которые он бы не хотел освещать. Но, как правило, редакции нужны мультиформатные журналисты. Выбор тебе предоставляется только в том случае, если ты обладаешь специализированным образованием в другом направлении. Тебя выбирают как специалиста дополнительно. Либо же если ты уже себя показал себя как профессионала, наработал авторитет, опыт, тогда, может быть, ты будешь иметь возможность выбирать темы, которые тебе интересны. Наверное, в большинстве своём розовые очки у многих как раз-таки на тему того, что тебя не будет править главный редактор, будет свобода самовыражения и мыслей. Но это очень сильно зависит как от редакции и главного редактора, так и от самого журналиста. Насколько он талантлив, умеет ли писать свой материал в стилистике редакции.
— А как было в вашем случае?
— В этом плане мне, наверное, повезло. Как-то мы совпали с видением главного редактора, и мои тексты, эфирные выступления сильно правкам не подвергались. Главный редактор в этом плане мне доверял. Что касается еще каких-либо ожиданий, которые могли не оправдаться или оправдались не сразу, так это, в первую очередь, зарплатные ожидания. Всегда журналисты, выходя из вуза, думают, что они будут получать сразу много. К сожалению, это не так. Зарплата журналиста зависит только от количества его опыта и способностей.
— Как вы считаете, есть ли настоящая журналистика сегодня?
— Есть, хоть её и стало меньше. Что я имею ввиду под настоящей журналистикой? Понятное дело, что то, что сейчас происходит с интернет-журналистикой, — а именно рерайт, копипаст, — это, конечно, настоящей журналистикой не назовешь. Если мы говорим про настоящие журналистские расследования, журналистские эксперименты, то этого стало сильно меньше. Но, тем не менее, они есть. Если провести аналогию, такая журналистика есть в Москве и в Питере, а в Новосибирске её меньше. Что касается других регионов и маленьких городов, то я бы сказала, что здесь сложно отследить тенденцию. С одной стороны, в маленьких городах может быть меньше возможностей для таких исследований, в силу того, что в целом может происходить меньше событий. Но, с другой стороны, это и упрощает возможность того, чтобы придумать что-то новое.
— А какого человека вы бы могли назвать журналистом?
— Журналист — это, в первую очередь, профессионал, который работает на определённую аудиторию, который знает свою аудиторию и её потребности, работает на благо общества. Это либо развлекательный формат, либо информационно-аналитический. Это должна быть работа, ориентированная на людей, с пользой для них, в зависимости от задачи, которая стоит. Журналист — это человек, который умеет нести ответственность за то, что он говорит или пишет, или показывает. Человек, который делает факт-чекинг. Тот, кто освещает не только одну точку зрения, а какую-то проблему или ситуацию со всех сторон участников конфликта. Человек, который использует все принципы журналистики и не нарушает их, при этом создаёт и пишет в том числе авторский материал, а не только занимается рерайтом или копипастом. Это неравнодушный, человек, способный даже какую-то абсолютно рядовую информацию, ситуацию преподнести так, чтобы это было интересно другим людям. Человек, который работает с аудиторией и делает это хорошо. Человек, который любит других людей, хочет помогать другим людям. Это и есть сама задача журналистики.
— Что должен уметь журналист-профессионал?
— Важно, чтобы журналист умел создавать авторские материалы, а не только заниматься копипастом и рерайтом. Это очень важный момент. Важно, чтобы журналист мог быть мультиформатным, многофункциональным, чтобы при случае заменить и дизайнера, и фотографа, и видеографа. И того же копирайтера или корректора. На среднем уровне должен владеть радийными инструментами, интернет-инструментами. Умел держаться в кадре.
— Даже несмотря на то, что он специализируется на другом?
— Понятно, что специализация у журналиста будет конкретная, но он должен уметь быстро адаптироваться к меняющимся условиям и работать в них. Должен уметь работать «с полей».
— Скажите, сталкивались ли вы с такой дилеммой в профессии, когда информация, которую дал спикер, общественно значима, но вы не можете её обнародовать?
— У меня каких-то острых таких моментов не было, по крайней мере, пока. Я думаю, что спикер всё равно, когда общается с журналистом, понимает, что всё, что сказано, условно говоря, может быть использовано против него. Как правило, спикеры следят за тем, что они говорят и кому они говорят. А журналистов в этом плане вообще побаиваются, поэтому такая ситуация, мне кажется, вообще маловероятна.
— На семинаре в университете мы разбирали тему того, является ли словосочетание «творчество журналиста» — оксюмороном. Расскажите, а приходилось ли вам проявлять свою творческую сторону во время радиоэфира?
— Да. Была история, когда спикер не вышел на связь вовремя. Надо было тянуть время. А до этого мы с напарником разговаривали про взлёт цен на дачи – это были времена пандемии. Так, чтобы не создавать тишину в эфире, мы ещё разговаривали на тему того, что дача — это и гастрономический феномен, и в какой-то мере психологический. То есть можно зайти с нестандартной стороны для раскрытия темы. Можно привести необычных спикеров, допустим каких-то очень узконаправленных специалистов, которых единицы, которые могут рассказать о чем-то необычном. Что касается развлекательных программ, то здесь можно помимо того, что вести беседу в эфире, можно разбавить его музыкальными фрагментами, цитатами. Подобрать специально для эфира, что будет звучать в тему. Интересные факты, истории из жизни. Это довольно хорошо заходит слушателям. Если это видеотрансляция, то можно разбавлять её картинками, дополнительными видео. Можно вообще за счёт гостей разнообразить эфир, ведь с чем более необычными навыками человек, тем лучше. Если он может выступить в студии, сыграть на инструментах, спеть, станцевать — это тоже вполне себе имеет место быть. Почему говорю «станцевать»? Потому что, если мы говорим про прямую трансляцию, видеотрансляцию, радио-эфиры, то там это будет видно. Творчество можно проявить в подходе к делу. Всегда есть какие-то приемы и нестандартные фишки, которые делают эфир более интересным.

Беседовал Илья Захаров