— Где ты учишься, на каком курсе, какая специальность?
— В МГУ им. М.В. Ломоносова на факультете журналистики, специальность «Тележурналистика», третий курс.
— Ты выбрала культурное направление, правильно?
— Я занимаюсь культурно-просветительской журналистикой. В универе мой индустриальный модуль — это телевидение, а тематический – как раз художественная культура в СМИ.
— Почему именно культура?
— Много лет назад перестала себе отвечать на этот вопрос. Политика, экономика — это то, что я просто не перевариваю, и мне это не очень-то интересно, честно говоря. Я отдаю себе отчет, что и политическая, и экономическая тематика проникают во все сферы жизни и медиа, но мне просто неинтересно в этом разбираться.
Социальная сфера — это довольно эмоционально сложно для меня: рассказывать истории людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации — не совсем мое, потому что я очень эмоционально подключаюсь к таким историям, переживаю. Быстро сойду с ума, в общем. У меня есть знакомый с факультета, который работает в «Мужском-женском», и когда он начал рассказывать, как они работают с героями, я поняла, что не выдержала бы и дня на такой работе.
А культура — это просто то, что мне наиболее интересно, что я поглощаю постоянно: смотрю кино, читаю литературу, слушаю лекции обо всех видах искусства. Кроме того, я уже три года работаю преподавателем, соответственно, рассказываю много о литературе. Это то, что я чаще всего обсуждаю с друзьями, потому что фильмы, книги, музыка, живопись, – это то, о чем мы постоянно думаем и переживаем.
— А вот если ты делаешь материалы о культуре, ты в самые разные сферы берешься? Кино, театр, литература или есть какое-то отдельное любимое направление?
— Любимое направление — это литература, конечно. Я веду вместе с подругами подкаст «Синдром госпожи Стайн», и там одна отвечает за кино, другая — за театр, третья — за музыку, а я за литературу. И не только в подкасте: в других моих работах (например, Forbes) я часто выбираю писателей и поэтов в качестве героев материалов. И действительно считаю своей заслугой, что я пришла в Forbes, это деловое издание, а я в рубрике «Что было раньше?» (рассказываем о том, чем занимались великие люди в первые 25 лет жизни) стала писать материалы про Набокова, Бродского, Бунина, потому что это те люди, которые мне наиболее интересны, и я их буквально «навязала» моим редакторам делового издания. Также интересуюсь кино – оно на втором месте в личном рейтинге видов искусства. Например, там же в Forbes последний материал в рубрике вышел про Дэвида Линча.
— А как ты вообще в Forbes пришла? С чем? Как подала себя в редакцию?
— Это была весна моего второго курса, чуть больше года назад. В нашем чате журфака МГУ появился молодой человек, который сказал, что Forbes Education — это отдел Форбса, который пишет об образовании — ищет стажеров, “зумеров”, «нужно сделать тестовое задание, если вы нам понравитесь, мы возьмем вас на стажировку новостником». Я сделала тестовое задание, меня взяли в редакцию, и в конце февраля начались мои новостные смены.
Я помню, у меня в неделю было три новостные смены в Forbes Education и две смены в Forbes Young. Forbes Young — это еще один отдел Форбса, они специализируются на контенте для «зумеров», и это молодая и кайфовая редакция. Как раз тогда, год назад, Young появился: буквально на моих глазах редакторы создали телеграм-канал Forbes Young, и сейчас он растет, развивается, ведет подкаст, который успел стать лучшим брендовым подкастом по версии «Яндекс.Музыки».
Но тогда я ещё работала новостником. В апреле начала приставать к руководителю моей стажировки и редактору, что я также хочу писать аналитические тексты, что мне не суперинтересны новости, я хочу заниматься статьями, лонгридами, колонками, чем угодно, чтобы это были аналитические тексты, в которых есть я как автор. И мне предложили подхватить рубрику «Что было раньше?» До сих пор ей занимаюсь: вот буквально пару часов назад до нашего с тобой созвона я сдала еще один текст в рубрике – на этот раз пишем про Риз Уизерспун, это самая высокоплачиваемая актриса по версии Forbes 2021 года. Тогда мне предложили взять эту рубрику, я сказала: «Да, давайте».
Смысл рубрики в том, что мы ищем в первых 25 годах жизни великих людей, что их сформировало. Тогда я написала первый такой материал совместно с редактором про Набокова, затем про Бродского, затем про Миядзаки, потом про Цукерберга, а потом мой руководитель стажировки ушел из Forbes, просто перешел на другую работу, и я осталась, можно сказать, брошенная.
Вроде как стажировка закончилась, я закрыла ей свою летнюю практику на втором курсе, а мне хотелось продолжать работать с Форбсом, потому что кажется, у меня много творческих возможностей в редакции. Поэтому осенью я просто написала шефреду: «Здравствуйте, я Софья, я у вас стажировалась три месяца, вот характеристика от моего редактора, вот вам мое резюме возьмите, пожалуйста, я хочу дальше с вами работать». И меня взяли, я так же продолжала за бесплатно писать им тексты в рубрику «Что было раньше?», а вот буквально в феврале этого года мне предложили подписать договор, взяли на работу полноценным сотрудником, и сейчас я помимо того, потому что автор этой рубрики я еще и редактор подкаста Forbes, он называется «Как жить жизнь? | FOMO и YOLO». Подкаст суперский, он вошел в пятерку самых крутых подкастов прошлого года в «Яндекс. Музыке», и я там работаю редактором: составляю вопросы, нахожу экспертов, собираю истории подписчиков, отписываю посты об этих подкастах в наш телеграм-канал.
— А тебя на должность редактора подкаста сразу позвали? То есть, ну, не было такой же стажировки какой-то?
— Я целый год провела в редакции на должности стажера и автора рубрики, подкастом действительно не занималась. Мне просто написали: “Ну что, ты подхватишь обязанности по подкасту?” Я говорю: “Да, конечно, это еще проще, чем аналитический текст”. Собственно, взяли, и все. Видимо, в редакции поняли, что я надежный человечек, умею подстраиваться под разные форматы, потому что перейти из новостей в аналитическую рубрику — это в любом случае творческая перестройка.
На подкаст тоже легко перестроилась, уже месяц почти отработала. Сейчас у нас был созвон с редакцией, мне определили еще некоторые новые функции: нужно будет букировать экспертов для наших выпусков: по сути, продюсерской работой еще буду заниматься.
— Тебе предложили несколько должностей, сейчас еще про новые функции говорят, это происходит из-за того, что мало кадров идет, или потому что человека видят талантливого, который понимает, что он делает?
— Я думаю, просто они понимают, что я надежный автор: предлагают новые задачи, я их беру и реализую, и им нравится, как я их реализую. У меня ещё не было никаких недопониманий, конфликтов, даже каких-то крупных ошибок.
Кадров им вполне хватает: в отделе Forbes Young очень небольшая команда работает. Я, кстати, замечаю, что классные редакции редко работают с огромными командами и не стремятся к тому, чтобы 150 человек работало в офисе, где у каждого мелкая задачка. Мне видится, что редакции хотят видеть универсального сотрудника, который может и редакторские, и корректорские задачи выполнять, и продюсерские функции подхватывать. Когда ты с легкостью можешь перестраиваться и объединяешь в себе разные навыки, это нравится.
— А не мешает такая работа учебе?
— У меня помимо Forbes есть еще подкаст «Синдром госпожи Стайн», еще у нас студенческая редакция «Москва писателя». Еще я снимаю документальный фильм про Пастернака, еще работаю ассистентом по актерам в игровом фильме одного студента киновуза, который выпускается с режиссерского. Еще в онлайн-школе работаю по олимпиадам и по ЕГЭ, пишу научные статьи по филологии, редко работаю моделью (маленькое хобби), и да, учусь в МГУ. Не знаю, как это получается совмещать. Чудо. Тайм-менеджмент.
Иногда какие-то семинары я прогуливаю, какие-то лекции не слушаю. И, возможно, я с чуть большим градусом паники пишу какие-то контрольные, чем могла бы. Но, в целом, меня это не тревожит. Пока у меня получается закрывать сессии на отлично, вопрос учебы меня не беспокоит. Ну, и объективно, третий курс: я в следующем году заканчиваю. У меня уже начался этот момент, когда зачётка работает на меня.
— Я ещё смотрела у тебя в телеграм-канале, там до недавнего времени было написано, что ты пишешь в МЕЛ.
— Да, писала. В «Мел» я пришла в начале второго курса. В том же чате журфака МГУ увидела девушку, которая искала героев материала, которые расскажут про общежитие. И я ей написала, что могу дать комментарий, ей уже было неактуально, зато я вдруг подумала, и пишу ей: “Слушай, а можно к вам в «Мел» на стажировку, на практику?” Она говорит: “Да, конечно, приходи. Люди, которые работают бесплатно, нужны всегда”.
Я, собственно, пришла в «Мел», и мне сначала дали базовые стажерские обязанности: расшифровывать тексты, делать вопросы-ответы. Вопросы-ответы — это такой формат в МЕЛе, когда читатели присылают вопросы в редакцию, журналисты ищут экспертов, эти вопросы им передают, получают от них ответы и оформляют материал.
Но не прошло недели, как я посидела на этих базовых обязанностях, мне предложили написать материал, огромный, аналитический, с интервью с филологами, на тему «Как читать “Преступление и наказание”».
До начала третьего курса я писала для «Мела», дважды они звали на работу редактором, но я не пошла, потому что мне хоть и нравились мои работы в МЕЛе, но, во-первых, у них офис 5/2, мне это не подходило по графику (у меня как раз-таки получается совмещать кучу работ и проектов, потому что так или иначе они все дистанционные), а во-вторых, это не редакция моей мечты, поэтому не стала жертвовать всем ради того, чтобы работать у них в офисе. Но целый год я у них писала, очень хвалили материалы, и я сама любила МЕЛ за то, что у меня была огромная творческая свобода. Я много писала о литературе – тогда у меня была в этом потребность.
Когда эта потребность закрылась, и я поняла, что мне интереснее работать в Forbes, я просто перестала предлагать темы, и наше общение с редакцией сошло на нет, но я написала порядка 10−12 крупных материалов за это время, и они там очень разные по формату. И кроссворды делала, и тесты, и огромные аналитические статьи, и подборки писем, подборки мемов о русской литературе.
— Где ты еще, кроме Мела и Форбса, стажировалась, работала?
— После МЕЛа я попала в «Театральный журнал», это издание ГИТИСа. Там я была новостником и сделала одно интервью с драматургом.
Из-за того, что редакция тоже очень маленькая, и театральная тематика очень узкая, инфоповодов было супермало (ну, премьера одного спектакля прошла, вторая премьера готовится, и всё), мне очень мало давали работы, и я чувствовала, что я немножечко не нужна там. Я просто взяла у них характеристику от редактора и перестала с ними работать. Весной второго курса я пошла на стажировку в Пушкинский.Ю.
Это молодежный отдел Пушкинского музея, куда мы пошли стажироваться три месяца вместе с подругой. Писали посты, дизайнили картинки в телеграм-канал Пушкинского.Ю, плюс были стажерами на ежегодном мероприятии «Я покажу тебе музей». Это очень классный формат, когда в Пушкинском музее юные ребята ведут экскурсии по музею для детей и их родителей. То есть когда не профессиональные экскурсоводы рассказывают про музей, а когда молодые ребята через призму собственных впечатлений, вкусов, историй рассказывают об экспозиции. Вот там мы тоже поучаствовали.
— Сейчас я хочу перейти к проектам, в которых ты принимаешь, как автор, участие. «Синдром госпожи Стайн». Можешь сказать, как он появился и кто в его команде?
— «Синдром госпожи Стайн» появился, когда мы с одногруппницами были на первом курсе. Мы просто подумали, что мы хотим делать свой видеоконтент на Ютубе, поняли, что тема искусства, литературы нас объединяет, и докрутили формат, чтобы он был оригинальный и чем-то отличался от «Чтобы мне поделать, только бы не почитать», от «Солодникова».
Решили, что хотим рассматривать классические произведения в разных видах искусства, то есть брать один текст, обсуждать его сначала просто как самостоятельное литературное произведение, потом его воплощение в кино, потом в театре, потом в музыке. И записали пилотный выпуск про “Героя нашего времени”, поняли, что всё идет классно, и потом запустили соцсети – ВК у нас работает уже года полтора. Скоро будем запускать телеграм-канал, и мы, кстати, на этой неделе снимаем первый выпуск второго сезона! В нём будем говорить про зарубежную литературу.
— А как у вас происходит распределение обязанностей, т.е. там же и оператор, и звуковик, и сценарист?
— Все сами на самом деле. Мы сейчас расширили команду, у нас появился PR-менеджер, который занимается продвижением проекта, нашли монтажера. Все это время мы все делали сами. Сами кое-где находили камеры, иногда мы сами себя снимали. То есть просто: поставили камеры, сели, рассказали, сами подбежали к этим камерам, проверили, продолжили вещать дальше – наш выпуск по «Чайке» Чехова так и сделан.
Сами это все монтировали, сами писали монтажные листы, сами готовили материалы. Соцсети мы тоже сами оформляем, контент-план сами составляем. Но с этого года мы занялись расширением команды, чтобы часть обязанностей делегировать. Потому что, опять же, редакциям нужен универсальный человек, и мы действительно на все руки мастера в этом плане. Но это немножечко угнетает, и мотивация немножко падает, и выгорание быстрее подбирается. Поэтому, ну дай бог, мы часть обязанностей делегируем. В любом случае за подготовку материала, за монтажные листы, за работу в кадре и за контент соцсетей мы вчетвером будем отвечать.
— Телеграм-канал «Москва писателя». Он кем и как создавался?
— «Москва писателя» создала моя приятельница из университета, она на четвертом курсе журфака МГУ. Она, когда была на первом курсе, придумала такой проект про Москву и писателей. Она сначала снимала его на студенческом телевидении, я к ним присоединилась, когда поступила на первый курс, начала там работать райтером, то есть подбирала материал для выпусков. Команда постепенно расширялась, расширялась. В прошлом году, весной, мы запустили телеграм-канал и ушли со студенческого
Сейчас я там работаю райтером и веду рубрику «Что хотел сказать автор», анализирую стихи, разбираю их. С сентября этого года я стала шеф-редактором ВК «Москвы писателя». То есть я составляю контент-план нашего ВК, ругаю людей, чтобы они соблюдали дедлайны, принимаю посты.
— Как я понимаю, недавно ты начала снимать документальный фильм про Пастернака.
— Да.
— Это университетский проект или твоя задумка?
— Нет, это полностью моя задумка. Я сначала думала это делать для «Синдрома госпожи Стайн», потом с моей продюсеркой мы все обсудили, и она предложила подать фильм на фестивали документального кино. Мне показалось, это классная идея, потому что после журфака я хочу пойти в документальное кино.
Второе образование хочу получать именно киношное, и чтобы у меня было какое-то портфолио и опыт, чтобы я, поступая на киношную специальность, не была как чистый лист, я решила сама для себя его снимать. Я, конечно, хочу показать его преподавателям в университете, и впоследствии мы опубликуем его, но изначально это фильм, который я снимаю для себя, для своей аудитории, для всех друзей, зрителей, подписчиков, знакомых, кто хочет его увидеть, и для фестивалей документального кино.
— Можешь рассказать задумку фильма «Быть знаменитым некрасиво»? Это о чем? О какой части жизни Пастернака?
— О последних десяти годах жизни Пастернака. Начинаем в 1950 году: мы его застаем в тот момент, когда он пишет “Доктора Живаго”, и завершаем в 1960 году, когда Пастернак умирает во многом из-за той травли в советской прессе, которая случилось после публикации романа.
В фильме будет две части. Одна часть, посвященная Пастернаку-творцу, “Доктору Живаго”, его художественной сущности, ценности, мы рассказываем, почему он получил Нобелевскую премию, кто такой Пастернак, о каких темах он говорит в романе, что для него значит история, Христос, любовь. А во второй части фильма рассказываем о той травле, которая случилась в советской прессе и об отношениях Пастернака с властью на протяжении этих десяти лет.
Говорим о том, что советская власть, если так обобщать, убила далеко не только Пастернака. То есть истории Цветаевой, Мандельштама, Ахматовой мы тоже коротко подсветим. Глобально это фильм о творчестве, которое сильнее зла. Потому что, несмотря на тот ужас, который был в советской прессе, «Доктор Живаго» — это бессмертный роман сегодня. И очень важный роман для русской литературы в глазах мирового читателя.
— Сколько по времени заняло создание сценария, проработка всей идеи, о том что разделить фильм на 2 части, плюс ещё во второй части будет рассказано в контексте о других писателях?
— Трудно сказать, потому что вся работа очень растянута. У меня не было периода, когда я неделю непрерывно сидела бы над фильмом. Я очень много совмещаю разных дел, поэтому, придумала я это все в декабре, в январе я почти не занималась этим, потому что была сессия, в феврале я начала заниматься сценарием: прочитала книгу «Жизнь замечательных людей» под авторством Анной Сергеевой-Клятис.
Я прочитала “Доктора Живаго”, когда мне было 15, с 17 лет я пишу научные статьи о Пастернаке, и так уже 3-4 года постоянно живу, “варюсь” в Пастернаке, я очень много смотрела о нем, очень много читала и публицистики, и научных каких-то текстов, поэтому у меня в голове огромная база о нем. Я даже не могу сказать, откуда знаю какие-то факты. Поэтому и свой опыт и знания я вложила в этот сценарий. А деление на две части – это была такая идея, которая внезапно пришла, я ее обсудила с командой, и все утвердили.
Но дело в том, что документальное кино – не игровое. У нас не сценарий, а сценарный план, где просто прописаны смысловые части и вопросы, которые мы задаем экспертам. Все. Когда я отсниму то, что мне хочется отснять, я буду работать над монтажным листом. Вот там уже будет “мясо”, содержание этого фильма. В документалистике не предугадаешь, что тебе расскажут, и трудно спланировать это содержание, оно впоследствии появляется. Постпродакшен в документалистике всегда крупнее и объемнее, чем предпродакшен.
— Ну, сейчас вы на этапе продакшена, правильно понимаю?
— Да.
— Кто был у вас экспертами уже?
— Не был, а еще будут, потому что сейчас временно встало производство, потому что по датам не можем скорректироваться. Но вообще у нас есть эксперт – прямой внук Бориса Леонидовича Пастернака, Петр Евгеньевич Пастернак. С ним я созванивалась по телефону, это было далеко не самое приятное интервью, потому что он в целом очень закрытый человек, но мы получили неплохие фрагменты, которые поставим в фильм.
Замечательное интервью, огромное по объему и очень наполненное по содержанию нам дала куратор дома-музея в Переделкине – Светлана Кузьмина. Мы с ней общались на протяжении двух с половиной часов, когда приехали в дом Бориса Леонидовича, она очень многое рассказала как раз о биографии. Мы также поговорили с Евгением Каменьковичем – это художественный руководитель театра им. Фоменко и режиссер спектакля «Доктор Живаго», с ним мы обсудили эмоциональную сторону проблемы.
Плюс сейчас я договариваюсь об интервью с Константином Поливановым – это доктор филологических наук, у которого докторская диссертация посвящена как раз-таки “Доктору Живаго”, и с ним мы поговорим о Живаго с литературной точки зрения, обсудим внутреннее наполнение романа, его художественную ценность, чтобы было понятно, что это вообще за текст и почему за него дали Нобелевскую премию. Помимо экспертов, в фильме будут звучать стихотворения Пастернака с кадрами, которые мы наснимали в Переделкине, плюс будет хроника, и когда мы, наверное, снимем интервью с Поливановым и съездим в солнечный Переделкино, я сяду за монтаж фильма, посмотрю, где возникнут смысловые лакуны, и там я буду уже, исходя из этого запроса, искать, возможно, дополнительных экспертов, но, возможно, и не придется. Сплошные спонтанности эта документалистика.
— Когда, примерно, ожидать премьеру? И где ее можно будет посмотреть?
— Вообще бог ее знает, правда. Ничего не можем спланировать. Мне казалось, что я классно все сниму к середине апреля, к маю я все смонтирую, и в мае буду радостно всем показывать. А тут у меня на три недели затянулись продюсерские процессы, когда я бесконечно пишу запросы, аккредитации, переписываюсь, созваниваюсь со спикерами, ничего не получается согласовать. Но я думаю, что в любом случае на майских я начну монтировать то, что у нас есть. И я надеюсь, не могу сказать точно, но надеюсь, что к концу мая я подготовлю картину, и проведу закрытую премьеру для друзей, знакомых, подписчиков, которые захотят прийти.
Я, скорее всего, в своих соцсетях расскажу о том, что будет эта закрытая премьера. Потому что я хочу, чтобы увидели фильм, покритиковали, поделились впечатлениями, и после одной-двух закрытых премьер буду отправлять его на фестивали.
— Планируешь идти в магистратуру?
— Я думаю, что я планирую идти в магистратуру, потому что, во-первых, у меня родители работают в высшей школе, и они мне внушили с детства, что магистратура с бакалавриатом — это полное высшее образование. Я думаю, что я пойду в магистратуру на журфак, также на телевидение, просто буду продолжать учебу, и одновременно с этой магистратурой буду посещать кинокурсы и начну учиться документалистике параллельно. Кроме того, в магистратуру я пойду, потому что у меня есть идея, что, возможно, я хочу учиться в аспирантуре и получать кандидата в филологических наук. Но я пока в этой идее не совсем уверена.
— Вопрос про «МедиаОлимп». Зачем тебе там продолжать работать преподавателем, когда у тебя есть столько интересных проектов, столько интересных стажировок и работа в «Форбсе» та же?
— Я отвечу прозаично. Мне нужно зарабатывать деньги, потому что, чтобы снимать свой подкаст, чтобы снимать свое кино, нужно много денег. На студии, на технику (на технику баснословные нужны деньги). Преподавательская работа — это то, что меня кормит и дает мне как раз таки финансовую свободу, когда я начинаю всеми проектами заниматься и сама их финансирую. А поэтический ответ — мне нравится работать со старшеклассниками, и я правда люблю даже не то, чтобы готовить к Олимпиадам по журналистике, но мне нравится, когда у ребят получается классно тексты писать. Когда раньше не получалось, а позанимались на курсе, вдруг почувствовали какую-то письменную свободу, и стали классно писать.
Мне нравится о литературе рассказывать. Я работаю, так или иначе, на всех курсах «МедиаОлимпа», но мои основные курсы — это Олимпиады МГУ («Ломоносов», «Воробьёвы горы»), СПбГУ. Как раз МГУшные олимпиады – суперфилологические и литературные. И, соответственно, чтобы хорошо подготовить ребят к ним, я должна давать много литературного материала.
И когда я его даю, настоящее удовольствие получаю. И когда к ЕГЭ по литературе готовлю, тоже наслаждаюсь этим, просто потому, что я могу поделиться, во-первых, своей любовью к литературе, во-вторых, помочь ребятам лучше в литературе разбираться, какие-то вещи прояснить, сделать какие-то темы и разделы литературы менее ужасными. Допустим, мои ребята-школьники, ЕГЭшники, очень не любили Достоевского или Салтыкова-Щедрина. Мы с ними все разобрали, отзанимались, вдруг они увидели, что на самом деле все просто, классно, и литература не так уж страшна, и вдруг они чувствуют, что любят литературу.
Это то чувство, ради которого, мне кажется, стоит работать. Кроме того, мне кажется, у меня получается давать ребятам материал так, чтобы у них создавался “эффект высшего образования” – когда в голове формируются крепкие причинно-следственные связи, и ты начинаешь так общо и полно видеть картину мира. Я много внимания уделяю контексту и связям между историческими лицами, между литературными произведениями, между какими-то событиями культурной жизни разных эпох. И когда у ребят эти причинно-следственные связи выстраиваются, они начинают рассуждать так свободно, и добавляют много интертекстов в свои рассуждения, меня тоже это очень радует.
— Какие можешь дать советы начинающим журналистам, которые только-только поступили на журфак?
— Совет номер один. Если вы только поступили на журфак и вам кажется, что это вообще не ваше и надо срочно менять профессию и менять вуз, то, скорее всего, это просто кризис первого курса и выгорание после одиннадцатого класса. Могу сказать, что мой первый семестр на журфаке, был тяжеленный по эмоциональному состоянию. Действительно и перестроиться на университет, и освоиться в высшем образовании, и понять себя — это сложно, и много времени на это надо. Я бы рекомендовала мягче относиться к себе, стараться не вовлекаться в эту огромную карьерную гонку, потому что, на самом деле, не все на свете стажировки вам нужны, не каждая работа вот вам необходима.
Здесь надо понимать, что учеба — это важно, карьера — это важно, но самое главное, чтобы любая работа приносила кайф, и если работа кайф не приносит, то надо, возможно, посмотреть в другую сторону. Я считаю, что относиться к профессии надо с интересом, с любопытством, с заботой о себе, а если профессия вас уничтожает, то надо, возможно, найти какой-то другой угол, другой взгляд и поменьше на себя давить.

Если понимаешь, что ступил на путь, который тебе нравится, то есть кайфуешь тексты писать, или кайфуешь подкаст редактировать, или тебе нравится кино снимать, или ты классно дизайнишь, и ты этим занимаешься и занимаешься, и выгораешь, и какие-то сложности появляются, ты не можешь согласовать интервью, или ты не можешь найти технику на съемку своего выпуска, то здесь просто надо уметь делать остановки, “дышать по квадрату”, объяснять себе, что несмотря на все эти трудности, важно двигаться дальше, и всегда идти до конца. Это, кстати, то, чему олимпиады школьников учат: если чувствуешь интерес, двигаться вперед, продолжать идти до конца, несмотря ни на что.

Беседовала Дарья Цветкова