— Кем вы хотели стать в детстве?
— Как у многих детей, у меня было много разных хотелок и пожеланий. Во-первых, у меня мама — медик, и я подумывала о том, чтобы быть медиком. У нас был не дом, а какой-то бесконечный лазарет, в котором всегда были какие-то люди, которых надо было лечить. И я за всем этим наблюдала.
А с другой стороны, в детстве я много читала и писала. Поэтому я понимала, что меня куда-то в эту сторону, наверное, уведет. В сторону того, чтобы писать, потому что мне все время хотелось сочинять какие-то большие письма и что-то подобное. Поэтому, наверное, журналистика с самого начала была для меня оптимальным вариантом. В каком-то смысле она была в моей жизни чуть ли не с самого детства.
— Тогда как вы всё-таки пришли в профессию?
— Случайно. Я начинала работать в конце девяностых, когда всё было иначе. Я жила в маленьком городе Ейске, на Азовском море, и искала себе хоть какую-то работу. Тогда и попала в местную телекомпанию. В то время на всю редакцию был один компьютер. И им нужен был человек, который будет переносить с бумаги всё, что журналисты там насочиняли, в компьютер, в котором и оставались эти тексты. То есть по сути работала секретарем-машинистом. Очень быстро редакторы обнаружили, что тексты после того, как я их перепечатываю, становятся гораздо лучше. То есть я их сразу же начала редактировать. Тексты журналистов, которые уже работали, я сразу подправляла, говорила ребятам: “Слушай, ну вот у тебя тут что-то не очень. Как-то корявенько. Давай я вот так получше напишу!”. Таким образом открылись мои способности что-нибудь писать и вообще быть в журналистике. И тогда я начала понемногу пробовать новое: мне стали доверять какие-то несложные темы, сюжеты, и вот в общем-то так оно пошло-поехало. Потом я вернулась в Сургут, свой родной город, и пришла работать в телекомпанию «СургутИнформТВ» в конце 2000 года. Так, собственно говоря, здесь и осталась.
— Как думаете, откуда в вас эта любовь к писательству?
— Я любила читать, могла не играть, не бегать на улицу. Мне кажется, что кто-то поет, кто-то танцует, у кого-то хорошо получается в баскетбол, а у меня это. Оно просто было заложено во мне, потому что я много читала. А когда ты много читаешь, у тебя появляется потребность писать. Не было никаких сознательных попыток: «Я буду писать, потому что я хочу быть журналистом!» Меня просто в это вело. Даже высшее образование журналистское я получала уже потом. Сначала был факультет «Связи с общественностью», потом я заканчивала магистратуру по юриспруденции. Уже работая в «СургутИнформТВ», получала образование журналиста. Было примерно так: я приходила на занятия и преподаватели нам говорили: “Мы сейчас вам расскажем, как должно быть, а Дина расскажешь, как на самом деле”. Потому что на тот момент я уже была человеком опытным, работающим больше десяти лет.
— А какие ещё виды деятельности вы успели попробовать за жизнь?
— Это же были 1990-е, когда закрывалась телекомпания наша в том городе. Я могла и на рынке кассетами торговать, и еще что-то поделать. Но в целом, я бы сказала, что, конечно, вся моя жизнь связана с журналистикой. Теперь я еще и депутат. Это уже немного другая деятельность, но во многом схожая с журналистом. Ты в курсе многого и пытаешься повлиять на какую-то ситуацию, если она несправедливая. Ты стараешься сделать мир лучше вокруг тебя. И журналист, и депутат в этом смысле солидарны во мне.
— Есть ли еще какие-то положительные стороны в сочетании деятельности журналиста и депутата?
— Вообще очень сложно в себе разделить журналиста и депутата. В том смысле, что депутаты часто обладают какой-то информацией, которую пока, например, нельзя афишировать. Мы на каких-то закрытых слушаниях обсуждаем какие-то закрытые вещи, которые пока еще в сыром, полудоработанном виде, не готовы к публикации и вообще к тому, чтобы где-то озвучивать. Очень сложно, конечно, в эти моменты сдерживаться и не поделиться с коллегами, кому-то не шепнуть на ушко и так далее. Не потому что ее нужно утаить, а потому что еще не время, например.
На самом деле, конечно, работая журналистом информационной службы, мне легче ориентироваться во многих вопросах, например в городской повестке. Потому что, я давно работаю в этом городе и многие истории, которые у нас в Сургуте происходят, знаю в многолетней ретроспективе. То есть я лучше понимаю историю того или иного процесса или той или иной проблемы, которую мы рассматриваем. Я помню, что было 15 лет назад. Могу, соответственно, как депутат, сделать выводы, внести какие-то предложения соответствующие.
И в то же время я всегда в сегодняшней повестке. Я осведомлена о том, что происходит в той или иной сфере. Этим я отличаюсь, потому что у нас в собрании кто-то строитель, кто-то предприниматель. Они в своей сфере, понятно, каждый эксперт, но строителю сложно ориентироваться и понимать, что сейчас конкретно происходит в сфере образования города, например, или в сфере медицины. А мы как лакмусовая бумажка: когда какая-то проблема становится действительно актуальна в городе, когда ее задает большое количество людей, в любом случае это все приходит к нам в новости. И тогда я могу прийти в Думу и сказать: “Ребята, коллеги, дорогие депутаты, смотрите, у нас вот такая проблема в городе. Сургутяне негодуют. Давайте мы со своей стороны начнем запрашивать такую-то информацию, начнем предлагать такие-то решения, начнем реагировать!”.
Это на самом деле и избиратели очень ценят. Мы как связующее звено между чиновниками и простыми горожанами. Нам же очень легко звонить. И мой телефон, как депутата, знают, огромное количество жителей моего избирательного округа. И в этом как раз плюс, как депутата. Я вижу повестку,  знаю историю многих вопросов и могу актуализировать ту или иную тему, вот прямо сейчас, не дожидаясь долгих процедур. Пока всё это пройдёт через администрацию, пройдут годы.
— А минусы в таком сочетании вы видите?
— На самом деле надо понимать, что депутат это человек, от которого постоянно что-то хотят. Ты постоянно решаешь чьи-то проблемы. У кого-то не вывозят мусор. У кого-то стали штрафовать за газоны, у кого-то ещё какая-то несправедливая ситуация.
Ты просыпаешься утром и думаешь: “Ну, можно же просто жить! А я иду с Татьяной Петровной в прокуратуру, потому что там Татьяне Петровне плохо, ее обидели”. А ты эту Татьяну Петровну вообще знать не знаешь, она к тебе вот вчера только первый раз пришла в жизни, а ты уже идешь к ней в прокуратуру. Депутат — это состояние, когда от тебя постоянно чего-то хотят, Ты должен ходить на какие-то мероприятия, участвовать в городской жизни. Но меня это не отягощает. К этому привыкаешь в конце концов.
Но плюсов несомненно больше. Я вообще воспринимаю депутатство как общественную работу, а не как политическую деятельность. Как волонтерство. У нас в думе нет зарплаты. Мы работаем бесплатно.
В думе города нет депутатов, которые работали бы на освобожденной основе, то есть за зарплату. У нас все депутаты в думе Сургута совмещают эту деятельность со своей основной работой. И ты значительную часть своего личного времени отдаешь вот этой работе. И поэтому я считаю, что это не политика, а именно общественная деятельность. Такая же, как и любая другая.
Также мне в плюс, что я стала лучше понимать процессы экономические, которые происходят в городе. То есть я раньше не понимала, как складывается бюджет, какие вообще есть правила межбюджетные, что откуда берется и что куда девается, что обязательно, а что необязательно.
И есть очень много серьезных и глубоких тем, в которые просто будучи журналистом погрузиться очень сложно. Например, в прошлом году мы принимали в городе новый генеральный план. Впервые там за 30 лет он обновлялся. Новый единый документ градостроительного планирования. Мы рассматривали его больше полугода. Это очень серьезная на самом деле работа. Я могу сказать, что я в него погрузилась. Просто журналистом работая, я бы не стала этого делать ни за что, во-первых. Во-вторых, у меня бы не было такой возможности, потому что куда-то позвонить, что-то уточнить, где-то какие-то документы дополнительно запросить я могу только как депутат.
То есть работая депутатом и журналистом, ты получаешь новый уровень понимания происходящего в городе, всех межбюджетных отношений и так далее. Это, на самом деле, очень ценная вещь. Ну и потом, я много информационных поводов, конечно же, переношу нашим новостям. Да, какие-то сама отрабатываю. Ведь я ещё и пишущий журналист. А что-то отдаю коллегам. Вот сейчас, например, идёт застройка ядра центра города. Там очень много подробностей, деталей. Это все активно обсуждается.
А так как я уже несколько раз погружалась в эту историю, я, конечно же, могу помочь редакторам с тем, чтобы просто не было фактических ошибок.
— У вас получается разделять рабочее время и личную жизнь?
— Пока удается избежать фразы «мать-депутат — горе в семье». Конечно, для меня семья всё равно на первом месте. У меня ребенок есть. Мальчик, 7 лет, идет в первый класс. Понятно, что я как мама в любом случае должна подумать о том, кто что сегодня ест, чтобы никто не забыл сменку, чтобы все вовремя пришли на свои занятия, всех полечить, пожалеть, проследить, чтобы все было вовремя и так далее.
Тут вопрос только твоих организаторских способностей. Это вещь, которая прокачивается. И вот эта ситуация хороша тем, что ты прокачиваешь организаторские способности, потому что тебе нужно успеть и там, и там, и еще с семьей.
Вопрос скорее стоит, может быть, с хобби, интересами какими-то. Вот эту сторону личностного развития приходится убавить немного. Ну, может быть, когда ребенок постарше станет, эту часть можно будет подтянуть, скажем так. Но в любом случае, конечно, семья не должна страдать от того, что мама журналист или депутат.
— Сталкиваетесь ли вы с выгоранием?
— Я, конечно, сталкиваюсь с такими проблемами, как и все люди. Вопрос не в том, сталкиваешься ли ты с ними, а в том, как ты умеешь с этим работать и из этих проблем выходить и как-то восстанавливаться. Для меня это, например, прогулка с ребенком. Его можно обнимать, тискать и так далее. Пока он во мне еще заинтересован, как и маме, больше, чем в друзьях. Для меня это вот такой источник энергии дополнительной.
Конечно, я устаю, так же, как и все люди, которые работают и занимаются общественной работой.Много лет я занималась йогой, и, кажется, это мне помогает.
Для любого человека, который на более-менее руководящей должности, это вопрос делегирования полномочий. Главное все распределить, правильно организовать. Раздал задачи и главное за всем проследить.
И, конечно, гулять, высыпаться, и иметь хоть какое-то свободное время вечером. Вот что дает ресурс всегда.
— Как вам удалось прокачать в себе эти навыки планирования и делегирования?
Курсов по прокачиванию делегирования я не заканчивала - прямо скажу. Конечно, все на собственных шишках. Я на самом деле уже много лет работала редактором новостей. И должность выпускающего редактора - это то же самое, что и с детьми. 3 выпуска в день 5 дней в неделю ты отвечаешь за то, кто у тебя куда поедет, кто кому напишет, кто и что из материала вырежет.
Это на самом деле хорошая история, потому что в новостях в противовес планированию всегда какие-то экстремальные ситуации, когда где-то что-то случилось, ты должен сорвать группу с одного места, переключить на другое, в общем, скоординировать всех людей так, чтобы все было быстро. Ведь сегодня ценится спешка. Кто первый опубликует, тот и чемпион.
Поэтому навык организации тренируется у меня уже много лет, и вот так более-менее я с этим справляюсь теперь.
— Есть ли для вас идеальный возраст в журналистике?
— Смотря во сколько пришел. То есть дело не в возрасте, а скорее в опыте. После двух-трех лет работы ребята уже понимают, что они могут не просто бегать на какие-то самые простые элементарные задания, а уже что-то авторское привнести. У них появляются идеи, им еще ничего не надоело. Несколько лет таких золотых всегда обычно есть. Потом начинается корона. “Я в профессии всё знаю, всё могу”. И едут дальше на автоматизме без мотивации.
На самом деле, тут вопрос даже не в возрасте. Журналистика - вещь все-таки творческая, которая требует вдохновения. И тут кто в чем может его черпать. Как правило, хорошую долю вдохновения дают какие-то образовательные программы.
И когда человек приезжает с любой маломальской учебы, у него на несколько месяцев появляются всякие идеи, Либо у нас искусственно проводятся внутренние обучения, мозговые штурмы, когда мы вдруг начинаем включаться в какой-то творческий процесс и друг от друга заражаться. Но мы же все люди, у нас у всех есть выгорание, уставание, Мы не железки бездушные, которые могут круглый год впахивать без остановки.
Вся наша жизнь циклична: когда-то ты горишь идеями, когда-то тебе вообще ничего не хочется. Но мы на самом деле с пониманием все друг к другу относимся и, если мы видим, что человек немножко подустал, даём возможность немного прийти в себя.
— А какие эмоции вы испытываете находясь в кругу своих коллег в вашей редакции.
— Разные эмоции мы чувствуем: иногда мы хотим друг друга просто поубивать, иногда мы хотим друг друга не видеть как можно дольше, иногда мы вообще друг без друга жить не можем. Нашей телекомпании 35 лет, и очень-очень многие люди работают здесь подолгу: некотрые 25 или даже 30. Молодежь, понятно, меньше, но, тем не менее, у нас текучка не сильная, и мы как единая семья в основном друг к другу относимся. К молодежи, понятно, как к детям относимся своим: и пожалеешь, и подкормишь, и пальцем под ребро ткнешь, чтобы бежал быстрее.
Для рабочего процесса важно, конечно, проводить планерки и обсуждение тем. Для журналистов это крайне важно. Для того, чтобы был какой-то всплеск, нужно его простимулировать хорошим планёрочным совещанием, с допросом, с выуживанием тех самых актуальных тем и пониманием того, что происходит.
— Какие для вас три главные качества хорошего журналиста?
— Во-первых, это любопытство однозначно. Человеку, которому неинтересно, делать тут нечего. Во-вторых, это внутренняя нетерпеливость к какой-то несправедливости и желание разобраться в чём-то, то есть помочь. В нашей профессии есть и социальная ответственность. И, наверное, третье это всё-таки умение писать.
— Как вы считаете, даже с вашим большим опытом в журналистике вы до сих пор продолжаете учиться?
— Конечно. Во-первых, соцсети. Это же другой формат совершенно. Я вот сижу в одном кабинете с редактором социальных сетей. И мы с ним часто вступаем в дискуссии, потому что я человек, который считает, что какой бы формат ни был, как говорится, “Content is king”, то есть главное — содержание все-таки. А он считает, что работать нужно над формой.
Вообще, на самом деле, в чем отличается журналистика, например, сегодня и 20 лет назад? Раньше мы искали информацию, теперь мы от нее отбиваемся. Потому что поток информации настолько великий, что в нем можно утонуть и уже никогда не выйти просто из него.
Поэтому сейчас и журналистика другая, когда нужно уметь отбирать, правильно выхватывать, быстро реагировать. Понятно, что зритель по-другому сейчас воспринимает. Я не буду говорить про клиповое мышление, это все знают, что сейчас мы лучше воспринимаем короткие видео, кто-то тексты короткие, в общем, большие формы нам уже не так понятны и доступны.
И нужно учиться по-другому писать и по-другому давать информацию, Площадки самые разные, и технологии самые разные, потому что сейчас нужно ориентироваться на кучу технических нюансов. Одно дело сделать телевизионный репортаж, а другое дело сделать для соцсетей что-то таким образом, чтобы это зашло и тиражировалось. Там же все алгоритмы вообще другие, не как в телевизоре. Поэтому, на самом деле, есть чему учиться. Главное, чтобы было желание и время.
— А какое качество в человеке может точно сказать о том, что в журналистике ему будет трудно?
— Есть люди, которые не любят общаться. Тебе должно быть интересно общаться с людьми. И даже если человек умеет писать, и даже делает это хорошо, но ему неинтересно, его раздражает связь с людьми, тогда это сразу, как говорится, «ред флаг».
Ещё один из звоночков — это когда человек не хочет докапываться до истины, до сути происходящего. Хочет только поверхностные вещи ухватить, бросить и дальше пойти. Есть разные агентства, например, сосредоточенные на криминале.
Они тоже журналисты, они же не запариваются. Всё, что нужно: этот виноват, тот не виноват. Это все, что он может написать. Это не совсем журналистика, это скорее репортерство. Журналистика, она немножко глубже. Журналистика — это попытка докопаться где-то до сути и кому-то, может быть, этим помочь. И если такого стремления нет у человека, то нужно поискать себя где-то еще, наверное.
— Есть ли у вас девиз по жизни?
— У меня нет определенного девиза, но есть свой настрой. Я стараюсь на все смотреть с оптимизмом и понимать, что любая проблема в любом случае решаема и практически из любой ситуации так или иначе какой-то выход есть.
Я понимаю, что проблемы решаемые и всегда стараюсь скорее закрывать те или иные вопросы, не оставлять “хвостов”, которые тебя потом съедают.
Не оставлять их, чтобы чувствовать себя свободным. Это и есть мой основной, скажем так, секрет, где брать ресурсы - не изводить себя “хвостами”. В общем, всё успеть!

Беседовал Матвей Глухоньков