— Вы начинали с «Комсомольской правды», если говорить о радио?

— Первый мой опыт был на студенческом радио, мне было 17 лет.

— А как оно называлось?

— «Радиоуниверситет». Это другой город, Барнаул. Потом в 18 лет радиостанция «Пилигрим», но это уже была больше радиостанция краевого масштаба. Вел прямые эфиры, был еще совсем пацан, но тем не менее.

— У вас есть конкретно определенное амплуа для эфира?

— Когда начинал работать, я очень пытался найти свое амплуа и в качестве руководителя, и в качестве ведущего, и все время думал, каким я должен быть. Должен говорить вкрадчиво, или я должен быть весельчаком, или еще каким-то. В конце концов просто понял, что буду таким, каким у меня получается, то есть просто собой. Я говорю то, что я думаю. Можно было бы артистично что-то показывать и выбрать какой-то стиль, имидж. Это было бы круто, но я просто веду себя так, как вел бы в любой другой беседе. Я только стараюсь добавить немного экспрессии, то есть быть громким, динамичным.

— Есть ли какой-то залог успешного эфира?

— Нужно разбираться в теме, нужно быть эрудированным, нужно уметь оппонировать. Но на мой взгляд самая важная вещь — это быть искренним. В своих словах, эмоциях быть искренним, честным. Если тебя на чем-то слушатель поймал, ты был неправ, надо это признать. Если он задает тебе какой-то сложный вопрос, ты либо можешь ответить, сказать, что ты не готов на него ответить, либо набраться мужества и ответить, несмотря на то, что вопрос неоднозначный.

— Чего вы ожидали от журналистики, а с чем столкнулись в итоге?

— Я ожидал, что журналистика — это общение с интересными людьми, что это писать, выступать на радио. В общем, я это и получил, но все оказалось намного интереснее, чем думал. Я до недавнего времени, буквально до самого недавнего думал, что журналистика — это, в основном, исходит из общения. Ты взял интервью и его донес до аудитории, на радио включил или написал текст. Но я сейчас думаю немного иначе: думаю, что журналистика — это когда ты берешь интервью для себя, когда ты изучаешь человека, знакомишься с ним и берешь для себя какие-то уроки. Прежде всего, ты сам познаешь человека, и себя познаешь, общаясь с ним, и человеку помогаешь раскрыться. Может быть, и он что-то про себя узнает, когда ты ему задашь вопросы, а уже потом все это, пропущенное через человека, через себя, ты уже отдаешь аудитории.

— Это можно назвать той основой, за что вы любите свою работу?

— Да.

— А что самое сложное есть в вашей работе?

— Самое сложное и оно же самое ценное — это эмоции, потому что эмоции испытываешь разные, от умиления до сопереживания, сострадания, ужаса — когда речь идет о жизнях людей — гордость, страх. Просто эмоции, которым, может быть, нет названия, когда ты видишь, как взрослый мужчина на интервью начинает плакать.

— То есть речь больше о каком-то сохранении нейтралитета, о самоконтроле?

— Да нет у меня контроля. Я тоже эти эмоции переживаю и не могу их контролировать. Но они во мне есть, вряд ли я их сконтролирую.

— А у вас есть несколько моментов из практики, которые вам больше всего запомнились?

— Девять лет назад я брал интервью у парня, который 3 года был в плену у сирийских боевиков. 3 года. И он сменил 21 камеру. Был очень свободолюбивый. У него даже фамилия Журавлев — свобода, ассоциация такая. А имя тоже символичное Константин, то есть Константа, нечто неизменное. И вот он был очень свободолюбивый, это путешественник, и он, чтобы поддержать себя морально, нарисовал на стене камеры карту Земли. Он для этого попросил глину принести. Он глиной рисовал несколько дней.

Или другой случай. Путешественники, группа из двух человек на маленьких суденышках обогнули землю. Кругосветное путешествие. Больше трёх лет понадобилось. И у них два судна просто потонуло под ними. Они спаслись. И когда судно вот первый раз ушло на дно, их спасли в последние там минуты или часы. Один из спутников, он был в ужасе — но в ужасе не от того, что они были на крыльях гибели, а что он считал, что сорвалось главное дело его жизни.
Вот. Много историй, но две такие яркие. Ну, есть и трагичные, много трагичных историй.

— Трагичную рассказать?

— Да, давайте.

— Я работал на «Зимней Вишне». Это был большой пожар. «Зимняя Вишня» — это название торгового центра в Кемеровской области. Там погибли дети, очень много детей. Когда я туда приехал, там вокруг были родители тех детей, которые погибли. И вот ты приезжаешь, и десятки людей вокруг — это люди, которые потеряли детей. И ты оказываешься в эпицентре вот этих эмоций. И тебе нужно работать.

— Вы тогда были корреспондентом?

— Я также был редактором радио и радиоведущим. Ну, я делаю все. Я редактор радио, я же веду эфиры, я же работаю и корреспондентом, который берется за какие-то темы и сам их выполняет.

— Какие есть отличительные черты у журналиста, работающего на радио?

— Он мало спит. Как правило, самый ценный эфир — утренний, потому что много людей куда-то едут. Поэтому многие радиожурналисты встают утром, так как они мало спят. Ну, еще они красноречивые.

— Есть какое-то гендерное предпочтение для выбора человека на место радиоведущего?

— Нет, нет, хоть мужчина, хоть женщина, и тот, и другой может быть крут, хорош. Ну, у меня таких предпочтений нет. Но я понимаю, что, наверное, когда две женщины, например, одновременно в эфире работают, на слух это воспринимается не очень… Не очень комфортно. У женщин могут быть похожи голоса и… В общем, мне нравится, когда-либо два парня, либо парень и девушка.

— Ваша версия того, что первым делом делает радиоведущий в начале дня, когда проснется?

— Открывает глаза.

— То есть он никак не готовит свою речь, допустим, специально не разговаривает с кем-то для того, чтобы размять свой речевой аппарат?

— Я думаю, здесь каждый выбирает для себя, как ему лучше. У нас есть ведущая, которая разминает аппарат и произносит разные звуки, как будто это озвучка какого-то гоблинского фильма. Разные и очень удивительные звуки. Это нормально, она разрабатывает себе инструмент своего рода, но я этого не делаю. Может быть, это и можно делать, но как-то вот нет. Могу с коллегами пообщаться перед началом эфира. Ну, темы заранее, конечно, о чем говорить, заранее обдумываем.

— Хорошо. А вот бывают ли такие ситуации, когда кончаются слова во время эфира? Просто кончаются?

— Нужно тогда порыться в закромах памяти и еще какие-нибудь слова поискать. Но, если что, Настя, в крайнем случае, в крайнем случае, ну, можно закончить эфир чуть раньше. У нас специально есть разные записанные коротенькие программки. Можно чуть раньше закончить и программку поставить. Либо, если ты исчерпался, слова закончились, то быстро задаёшь себе мысленно какой-то вопрос по той теме, которую разбирал. Просто задаешь себе вопрос. И на этот вопрос вслух высказываешься.

— А что делать в таких ситуациях, когда спикер не может подключиться к эфиру? Ну, или, например, с его качеством связи всё очень плохо? Или спикер вовсе не явился на эфир?

— Быстро тогда меняем план и делаем что-то другое.

— А как это, например, выглядит? Если вот на эфире, допустим, ждут спикера, у вас все так происходит.

— Тогда мы в эфире просто объявляем другую тему. То есть у нас в эфире есть не только гостевые эфиры, мы можем просто какую-то тему актуальную взять. И просто ты берешь какую-то тему, которая сейчас интересна для Новосибирска, объявляешь, что будешь об этом говорить, и говоришь со слушателями. Слушателей приглашаешь звонить, и все, ты уже без спикера работаешь с аудиторией.

— Кого вы могли бы назвать хорошим радиоведущим? Пример человека.

— У нас работал парень, который, он вообще телевизионщик, но я пригласил его на радио, поработать попробовать. Для него это было что-то совсем новое. В прямом эфире не работал, то есть он на телеке работал в записи. Ему сложно давалось, но он был очень целеустремленным, быстро учился, и он стал очень крутым ведущим. Его зовут Дмитрий Белькевич. Он сейчас переехал в Москву, работает на московском телевидении.

— То есть именно его быстрая обучаемость сыграла в этом?

— Да, да, просто человек был очень, ну, был и остается очень азартным в профессии. Он, когда только пришел, у него не очень получалось. Он говорил, Вадим, ты не пожалеешь, что со мной связался. Я не пожалел.

— Хорошо. Вы можете назвать самые частые ошибки новичков на радио? И на что стоит обратить внимание молодым журналистам?

— Одна из главных ошибок: новичок пытается что-то изобразить, выбрать какую-то роль, грамотно подбирать слова, и не самые успешные, а нужно просто быть собой.

— Вы больше за естественность?

— Да.

Беседовала Анастасия Волкова